Мерин, по всей видимости, не собирался спешно уступать «фельдфебелю» дорогу, и тот, зажав рукой нос и ругаясь на чем свет стоит, бросился в обход.
Но этой минуты загадочному гауптманну оказалось достаточным, чтобы исчезнуть. Выйдя к реке, переулок растворялся в узкой пыльной набережной, к которой примыкала настоящая карусель из крохотных безымянных тупичков и закоулочков. Серые дощатые клетушки, пристроенные к кособоким домикам, бегающие через пыльную дорогу куры, сырое белье, развешанное на шестах… Потыкавшись десять минут по этим закуткам, «фельдфебель» заковыристо выругался про себя и повернул назад.
Навстречу, обдав его мощным запахом, прочапала повозка ассенизатора…
— Ну что? — одними губами спросил «фельдфебель» напарника, занявшего удобную позицию во дворе напротив.
— Еще четверо вышли, — так же бесшумно ответил бородач, смоля сигарету. — Два обер-лейтенанта и два лейтенанта, с паузами через две минуты. Пошли порознь в сторону центра, к опере. На улице разделились, лейтенанты пошли направо, к Немиге, а обер-лейтенанты — к Хаупт-штрассе…
Оба переглянулись.
Провала не ждал никто. Явка была законсервирована НКВД еще в 1941 году и практически не использовалась все эти годы. Ее обошли повальные обыски и аресты, которые потрясли Минск после убийства в сентябре 1943 года гауляйтера Вильгельма Кубе. И вот теперь она была раскрыта. Иначе что делали в этом тихом, непримечательном доме немецкие офицеры?..
— Я сам, — наконец тихо обронил «фельдфебель». — Следи за окнами. Если что — стреляй.
— Есть, — отозвался бородач.
Глава 23
Будучи здравомыслящим человеком, Джим Кэббот прекрасно понимал, что вырваться из Минска на захваченном танке ему не дадут. Это только в кино одинокий герой всех давит, пробивает себе дорогу огнем и в конце концов прорывает кольцо врагов. О взбесившемся танке уже наверняка были оповещены все посты, и где-нибудь его поджидала противотанковая батарея.
Поэтому, когда «Лухс» выскочил на полуразрушенную улицу, примыкавшую к железнодорожным путям, он наклонился к механику-водителю и крикнул ему в ухо по-немецки:
— Жми по прямой на полной скорости! Увижу, что тормозишь, — считай, что труп!"
"Он нарочно не стал приказывать водителю притормозить у руин.
Пускай гонит вперед. Кэббот забрал у немца кобуру с пистолетом и в последний раз прильнул к смотровой щели.
Улица будто вымерла. Обгоревшие стволы деревьев, чудом держащиеся стены — все, что осталось от домов. За танком завивалась желтая, душная пыль.
