— Щас он как рванет на прощанье, вот и будет тебе вся передача! Назад, говорю!..
Но молодой офицер уже склонился над зажатым в кулаке Соколова шелковым лоскутом и разбирал напечатанные на шелке слова. Они складывались в фразы: «Предъявитель сего капитан ГБ Соколов Владимир Васильевич выполняет особо важное задание командования и является участником Особого отряда ГУКР «Смерш» НКО СССР. Все военные, гражданские, партийные и административные структуры обязаны оказывать предъявителю мандата немедленное содействие.
Начальник ГУКР «Смерш» НКО СССР Абакумов».
— Там англичанин еще внутри, — почти теряя сознание, прошептал Соколов. — Приказываю взять на борт…
* * *Ранним утром на главной площади Минска начали собираться небольшие группы празднично одетых горожан. Они возбужденно и радостно переговаривались. Еще бы!.. Впервые за три года состоится богослужение в католическом храме!..
С трудом протолкавшись сквозь довольно плотную толпу, Алесь Латушка обогнул костёл с тыла и постучал в дверь служебного входа.
Ему долго не открывали. Наконец в двери приоткрылось небольшое окошечко, и на него глянули пристальные глаза ксёндза.
— Я нуждаюсь в вашей помощи, святой отец, — быстро, задыхаясь, выговорил Латушка.
Некоторое время священник обдумывал эти слова, наконец звякнули засовы, и Латушка, сильно хромая, вошел в жаркое, пропитанное сладковатым запахом помещение костёла. Ксёндз был уже облачен в праздничное одеяние.
— Что случилось, пан Латушка?.. Прихожане уже начали прибывать на площадь, — сильно нервничая, проговорил он.
— Все отменяется. План не сработал, святой отец. Большевики меня перехитрили. Да и англичане были не до конца на моей стороне, как выяснилось… Они, видимо, всего лишь предполагали использовать Беларусь в своих целях. — Говоря это, Латушка торопливо переодевался. — Я вырвался благодаря чистой случайности. Какой-то немец ворвался с улицы и начал пальбу. Мои преследователи погибли, а я выпрыгнул в раскрытое окно второго этажа…
— Что вы намерены делать теперь?
— Спешить, святой отец.
— Латушку разрывали ярость и отчаяние, но он сумел выжать из себя улыбку. — Спешить… Простите, что все… так получилось. Вернее, не получилось…
Сухие губы священника дрогнули. Снаружи храма нарастал шум толпы.
— А вы останетесь здесь и будете нести слово Божье в безбожной стране? — спросил Латушка, заканчивая переодеваться. Теперь на нем был наряд типичного белорусского крестьянина.
