— Теперь они полтора часа будут ремонтировать трак под огнем. На это стоит полюбоваться.
— Может быть, врезать ей по бакам зажигательным, герр майор?.. Моя красотка возьмет такую дистанцию…
— Еще успеете настреляться, Пауль, — хмыкнул майор. — Наша задача — не выдать себя до того момента, когда русские танки попрут волной…
Между нем немецкая пехота, оттесненная советскими танками, приближалась к батарее. Видны были серые от пыли, измученные лица солдат. Кое-кто отстреливался на бегу, но большинство просто бежало, пригибаясь и прячась в развалинах.
— Герр майор! — хрипло окликнул рослый солдат с карабином в руках. — Будьте осторожны, русские уже прорвались к центру с левого фланга!
— Информацию принял, — кивнул майор. — А теперь живо чешите отсюда!
— Но, герр майор, нам приказано закрепиться у костела!"
"— Кем приказано?.. — Артиллерист в ярости отшвырнул бинокль. — Это засекреченная позиция!.. Какого черта вы лезете сюда?!
— У меня приказ, герр майор! — продолжал твердить солдат, направляясь к батарее во главе роты.
— Назад! — Комбат рванул из кобуры пистолет.
Но было уже поздно. С криком «ура» бывшие бойцы белорусской «Шума» бросились в штыки на противотанковую батарею. Впереди бежал Кастусь Зеленкевич.
Глава 37
Нику Честеру не повезло с самого начала. На предназначенный ему объект — бывшее здание НКВД БССР, расположенное в самом центре, — удалось проникнуть беспрепятственно, но затем немцы спохватились и блокировали его на чердаке здания.
Через двадцать минут боя он был уже дважды ранен, но продолжал упорно отстреливаться, стараясь экономить патроны и бить наверняка.
«Вот, значит, как я уйду, — думал Ник, облизывая пересохшие губы и глядя из чердачного окна на узкую главную улицу белорусской столицы. Там были вырыты окопы, суетились немцы. — Дважды раненым, далеко от Англии, не простившись с друзьями… Неприятно, конечно. Но ведь я сражаюсь с этим чертовым нацизмом, разве не так? И какая разница, где и как ты ляжешь в землю, если сделаешь это ради того, что действительно нужно?»
— Эй, идиот! — раздался крик из-за массивной двери, преграждавшей немцам вход на чердак.
— Мы знаем, что ты ранен и долго не протянешь! Бросаешь оружие, кретин!
«Удивить их напоследок, что ли?» — криво усмехнулся Ник. Он поднялся во весь рост и хрипло ответил в ответ по-английски:
— Эй, нацистские ублюдки! Шпрехен зи энглиш?..
