Раненая рука распухла и противно ныла от сырости. Под ухом равнодушно шумела грязная вода. И еще какой-то звук, противный и мерзкий, заставил Джима содрогнуться от отвращения. Рядом с ним, обнюхивая его лицо и шевеля усами, сидела огромная серая крыса.
— А ну пошла!.. — От неожиданности Джим заехал крысе кулаком прямо в морду. Крыса, не ожидавшая такой наглости, плюхнулась прямо в коллектор и обиженно поплыла против течения.
Стараясь не беспокоить раненую руку, Джим осторожно подполз к выходу на поверхность.
Река по-прежнему спокойно плескалась у самого носа. На улице было раннее утро. «Значит, прошли сутки», — сообразил лейтенант. И тут же едва не застонал от режущей боли в пустом желудке.
Нужно было срочно выбираться наружу, пока он не окочурился тут от голода. Убедившись, что с противоположного берега за ним никто не следит, Кэббот выполз из бетонного желоба и осторожно опустился в холодную воду Свислочи. У берега река была мелкой, и умение плыть при помощи одних ног не пригодилось.
Вот только раненая рука на воду отреагировала очень плохо, боль была такой острой, что Кэббот чуть не потерял сознания.
Через несколько метров Джим с трудом выбрался на берег. Место для этого было абсолютно неподходящим — ни дома, ни деревца вокруг, только какой-то высокий холм, похожий на остатки древнего городища, и протоптанная вдоль реки тропинка. Ближайшие строения виднелись на берегу напротив, но на мост Джим выйти не рискнул — там наверняка патруль.
Пришлось топать к домишкам, виднеющимся в отдалении, там, где река делала широкий изгиб.
К счастью, прохожих в этот ранний час навстречу не попалось. Кэббот даже улыбнулся, представив, как он выглядит — небритый, в грязном, изорванном мундире немецкого офицера, насквозь пропахшем тем, чем обычно пахнет в сточных канавах. И озабоченно взглянул на простреленную руку. Боль стала острой, пульсирующей, рвущей. Из раны сочилась сукровица, и он впервые с тревогой подумал о том, что ранение может оказаться более опасным, чем он думал.
Кривая пыльная улочка, которой брел Джим, неожиданно сделала поворот, и он очутился напротив… мечети. Кэббот не поверил своим глазам, но это была самая натуральная мечеть с минаретом и большим куполом. Дело было в том, что окраина Минска, куда он попал, издавна звалась Татарским предместьем. Здесь когда-то поселились татары, взятые в плен войском Великого княжества Литовского.
