Сначала ее в наркологию забрали, а потом оттуда в дурку перевели.
– Чьи это вещи, – показал рукой Андрей на свой телевизор, холодильник и стиральную машину.
– Мои, – не моргнув глазом ответил Борис, однако получив удар рукой в живот, быстро залепетал:
– Это мне следователь оставил на ответственное хранение вещи из соседней квартиры, пока их хозяин не найдется.
– Сиди молча, – приказал Андрей и, толкнув его в кресло, закрыл входную дверь.
Порывшись в своем комоде, он вытащил оттуда джинсы и свитер, которые ему еще совсем недавно покупала Лера.
Там же он обнаружил свои трусы и носки, правда, уже обезображенные выделениями тела их нового хозяина. Скинув с себя служебный костюм Конфедерации, Климов натянул на голое тело джинсы и свитер, побрезговав одеть не только нижнее белье, но и подванивавшие, заношенные до дыр носки. Он хотел переобуться в свою обувь, но ничего не нашел, поэтому натянул на ноги обратно ботинки с Эриума. Затем он достал из кресла Бориса и бросил его на диван. Выкрутив переднюю правую ножку кресла, Андрей извлек из ее полости свернутую в плотную рульку пачку крупных банкнот.
Завидев деньги в руках Климова, Борис от расстройства застонал и непроизвольно громко выпустил газы.
– Расстроился? – задыхаясь от запаха содержимого кишечника Бориса, участливо спросил у него Климов.
– Да, – честно ответил тот.
– Бывает, – покачал головой Андрей и сделал шаг в строну холодильника.
Сразу после того, как он совершил переход через портал, его не оставляло чувство голода. Климов открыл свой, когда-то бывший приятного серебристого цвета холодильник, превратившийся в засаленный ящик коричневого цвета, и… пожалел.
Тяжелый смрад ударил не только по обонянию, но и по глазам. На полках ничего не было, а белоснежные стенки камеры покрылись темно-бурой плесенью, расползшейся из пустой трехлитровой банки, и грозившейся вот-вот эволюционировать и уйти.
– Если кому-то скажешь, что меня видел, – сдерживая приступ тошноты, погрозил он указательным пальцем Борису: – я вернусь и для начала заставлю тебя съесть содержимое холодильника, а затем разломаю череп так аккуратно, чтобы ты остался живой, но до конца жизни мог только под себя ходить.
В ответ Борис закивал головой так энергично, что прикусил себе язык двумя единственными зубами.
– Пока, – кинул на прощание Климов и, прихватив с собой костюм Конфедерации, закрыл за собой входные двери. Кот, который так и не вошел в квартиру, брезгливо вытер лапы о входной коврик и побежал за ним.
