— Итак, представлюсь, имя моё Абифасдон, — после первой объявил я, быстро разливая по второй. — Ты, Фёдор, меня не помнишь, потому что не знаешь. Не напрягайся, я не из милиции, не твой школьный друг, не армейский приятель, мы вообще до сегодняшнего дня и знать друг друга не знали, но! Двадцать пять лет назад ты заключил договор с Пеклом о продаже своей драгоценной души за водку. Помнишь? Нет? Ну и неважно, выпьем!
Все дружно опрокинули, и трое из пяти уставились на меня более-менее осмысленными взглядами.
Двое ушли в нирвану на месте.
— Пора платить.
— Да легко! — приподнялся было Анисимов, но не удержался на ногах и тяжело бухнулся обратно на стул. — Ещё… по пятьдесят, и поехали!
— Не вопрос, мужик, уважаю. — Я разлил по третьему разу, но, прежде чем поднял свою стопку, меня крепко взял за локоть сосед справа. Бритоголовый парень лет двадцати пяти, в полосатой майке, с наколкой ВДВ на плече.
— Слышь, ты! Это… зима-лета, ты чё там говорил такое?
— О чём?
— Ну это… про душу.
— А-а… — протянул я, не делая даже попытки вырваться, — строгий взгляд Альберта взывал к всепрощению. А не прощу — он мне первый вдолбит все основы миролюбия прямо по башке… — Короче, я ж говорил, наш Фёдор продал душу в обмен на то, что у него двадцать пять лет водки будет хоть залейся! Срок вышел, за эти годы его никто ни разу не видел трезвым. Всё честно? Тогда руку отпусти.
— Без обид. — Бывший десантник разжал стальную хватку.
— Слышь, это… а чё, любой вот может душу продать?
— В принципе да.
— Минуточку, — заинтересовался пьянчужка напротив меня, в синем плаще и спортивных трениках, в его лице угадывалось давно проспиртованное высшее образование. — Не хотите ли вы сказать, что даже я прямо сейчас мог бы продать свою никчемушную душу за небольшую сумму наличных?
— В общем-то да, — пожал плечами я. — Только почему же за небольшую сумму? Брать надо много и не церемонить…
— Абифасдон! — За моей спиной тут же возник красный от ярости ангел.
— Ты пришёл забрать душу грешника, а не искушать тех невинных, что и не мыслили о её продаже!
— Да ладно, — я примиряюще поднял руки, — кто тут говорит о продаже души? Ты же знаешь, я этим не занимаюсь, у нас для таких дел присылают беса-дефлоратора.
— Кто звал меня, о смертные? — На столе мигом возникла кривляющаяся фигурка чёрного беса, размером не более полуметра.
