…Когда император вновь обрел способность говорить, его голос зазвучал решительнее, избавившись от дребезжания, раздражавшего покойного Маркуса. Тяжелые слова валились из губ, словно мельничные жернова.
– Подумай – разве обязательно творить что-то в масштабе мира? – покатил первый жернов цезарь. – Когда я в детстве делал из глины фигурки консулов, я знал – сперва надо слепить заготовку, а уже потом приниматься за самого человечка. Управлять людьми легко только на первый взгляд. Возьмись за Иудею, попробуй для начала вылепить из нее идеальное царство.
А после приступишь ко всему остальному миру. В первые же дни пребывания на троне ты познаешь глубину людской злобы и беспричинной зависти. А твои верные царедворцы, на всеобъемлющую помощь и любовь коих ты рассчитываешь, изо всех сил попытаются мешать тебе творить добро. В молодости я тоже был уверен: справлюсь, сдвину все с мертвой точки, смогу что-то изменить. Но меня ждало разочарование – вскоре я понял, что это тщетный труд. Люди никогда не изменятся.
– Я знаю, – легко согласился Кудесник. – Но для чего менять их силой? Я просто покажу им лучший путь. А дальше пусть они уже выбирают сами.
Тиберий ссутулился, натужно дергаясь в приступе старческого кашля."
"– Романтичный дурак, – его голос налился свинцовой злостью. – Известно ли тебе, кто пришел в твое окружение, и о ком ты заботишься? Ну, так что ж – возрадуйся, Кудесник, сейчас ты изведаешь свое настоящее и будущее. Узнай же – пока ты молишься в Гефсиманском саду и собираешь в гроте учеников на тихие беседы, тебя давно опутала паутина предательства.
Удивлен? Вот она, людская природа. Твои возлюбленные ученики – не дороже пучка увядшего лука в базарный день. Мария из Магдалы, да-да, та самая, что глядит горящими глазами и ловит каждое твое слово, оклеветала тебя, польстившись на деньги. Ее рассказ о ваших интимных играх начертают на пожелтевших папирусах продажные писцы. Один из учеников продаст тебя еще дешевле – за горстку монет, отправив ложный донос в Синедрион.
Толпа, состоящая из тех людей, которым ты возмечтал показать лучший путь, напялит тебе на голову колючий венок с шипами – они будут хохотать, корчась от смеха, словно перед ними кривляется обезьяна, и шумно смаковать твои мучения. Люди предпочтут отпустить на свободу разбойника, а тебя – отправить на пищу воронам. Скажи мне – осталось ли в этих существах то, что еще можно любить?
…До ушей Тиберия донесся меланхоличный хруст яблока.
