Если плотские страдания являются кознями Шефа – разве не в силах Кудесника помочь ему возвыситься, стать сильнее своих ночных грез? Почему бы им не сесть вместе и не побеседовать – спокойно, в таверне, за кувшином доброго вина, без ревнивых взглядов учеников, борющихся за каплю его благосклонности. Уж Кудесник– то знает наверняка, как справиться с «вожделением в сердце своем». А если он этого и не ведает, то сможет помочь иначе. В его власти отправить Магдалину в Аксум для поисков Ковчега Завета. Она исчезнет из Ерушалаима.
С глаз долой – из сердца вон. Иуде вдруг стало легко и весело. И отчего он не додумался до этого раньше? Ведь решение всех проблем лежало перед ним на ладони. Достаточно пообщаться с Кудесником тет-а-тет, и тот укажет ему путь.
…Обязательно укажет.
Искариот отложил в сторону холст с законченным рисунком. Внезапная дрожь пробрала его до костей – руки онемели и резко похолодели. Сквозняк? Видимо. Дверь совсем рассохлась – даже в жару дует изо всех щелей, а денег на ремонт жалко.
Поднявшись, он поискал глазами тряпку, стремясь дочиста вытереть испачканные углем пальцы.
– Искариот! Помоги мне, Искариот! – внезапно воззвал из– за двери дрожащий женский голос, наполненный ужасом и болью. – Выйди скорее, я здесь!
Трясясь, Иуда суматошно вскочил, опрокинув рисунки. Боже мой, это она. С ней что– то случилось! Не справившись с засовом, он выбил дверь наружу.
…О том, что на крыльце его уже ждали, Иуда догадался сразу, чужие руки стиснули шею сзади хваткие и твердые как железо.
Стремительно проваливаясь в никуда, он тщетно пытался разогнать рухнувшую на него темноту, чувствуя сильнейшую, туманящую глаза боль, постепенно переходящую в томную сонливость. Ему хотелось спать… спать… спать…
Ему почудилось, что он сидит рядом с Кудесником – они ведут неспешную, но содержательную беседу, как двое давних друзей. Он увидел заспанную Магдалину, встающую с измятой постели после изнурительной ночи любви… ростовщиков, рвущих долговые расписки.
Искариот улыбнулся – это был прекрасный сон, который хотелось смотреть вечно, не прерываясь. Он приготовился к новому сновидению, но оно кончилось – яркой вспышкой.
…Убийца еще раз прощупал пульс Иуды и убедился, что тот мертв. Прекрасно – как и в первый раз, все обошлось без выстрела. Вчерашнюю пулю жаль, но Каиафа застал его врасплох, с трупом Фомы на руках. Уж кого– кого, а первосвященника Иудеи у грота на Масличной горе он встретить не ожидал.
