Значит, все неслучайно. Наверное, время пришло.
Петр тоже заметил солдат – по опыту он уже знал, что ничего хорошего от римских военных ждать не приходится. Руководствуясь примером толпы, гонявшей по кустам зомби, он аккуратно подобрал с земли суковатую палку. Кудесник, не делая попытки сбежать, спокойно шагнул навстречу римлянам.
– Кого ты ищешь? – произнес он.
– На этот раз – тебя, – ответил брюнет, подталкивая рыжего. – Но не в том смысле, что ты, наверное, подумал. Мы хотим стать твоими учениками.
«Надо же… все– таки не пришло», – промелькнула мысль у Кудесника.
– С удовольствием, – улыбнулся он. – Мое сердце открыто вам, братья.
Анна очнулся, чувствуя невероятную тяжесть в животе. Застонав, он попытался повернуться – но не смог двинуть ни рукой, ни ногой.
«Парализовало», – в ужасе подумал первосвященник и дернулся, жалобно стеная. Попытка оказалась напрасной, ему что– то мешало. Открыв глаза, Анна увидел, что поперек его тела мешком лежит бездыханный Езекия. Впрочем, не такой уж бездыханный – после первой пары пинков он пришел в себя.
Охая, священники растолкали застывшего у стены Зоровавеля. Кроме них, больше в пещере никого не было. Место захоронения Лазаря пустовало – на смертном одре валялись лишь обрывки ткани вперемешку с веревками.
– Ему удалось, – горько заплакал Зоровавель. – Вот скотина.
– Да, – тяжко вздохнул Езекия. – Кто мог подумать? Этот подлый проходимец умеет воскрешать; мертвых. А ведь мы еще не знаем, с какими новостями от Пилата приедет Каиафа. Похоже, у нас в запасе осталось последнее средство.
– Согласен, – положил ладонь на его руку Анна. – Давай обсудим это.
Зоровавель, не в силах более говорить, молча кивнул, утирая слезы.
Когда они выбрались из пещеры, снаружи уже было темно…
Глава одиннадцатая
СОРОК БЛУДНИЦ
(термы поблизости от Ерушалаима, за день до месяца maius, очень поздний вечер)
Густые клубы пара окутывали лицо domine, по– прежнему скрывая столь хорошо знакомую его собеседнику внешность. Придерживая за пазухой свитки папирусов, Маркус, торопливо отвесив поклон, застыл в коленопреклоненной позе, не смея поднять голову от мозаичных плит.
Содрогаясь, он в ужасе представлял себе последствия его гнева.
– Сегодня у меня возникли сомнения в качестве твоих услуг, Маркус, – прозвучал в пахнущем благовониями зале скрипучий голос. – Изучи эти свитки, и ты сам увидишь – популярность Кудесника взлетела до небес.
…Смятый, покрытый капельками влаги папирус шмякнулся у самого носа Маркуса.
