Но возвращаясь к проблемам настоящего: при всей моей благодарности, я бы не позволил ущемлять талантливых людей в интересах других рас, и, по-моему, выбор Бойда Маккони был объективен. Он мог бы быть более гибким и расширенным, но характер феникса не включал в себя такие черты как мягкость и покладистость, из-за чего они и повздорили с Гленом. Да, ссора между ними вышла серьёзная, вампир отзывался о фениксе, как о гаде, требующем сурового наказания, но убивать ради мелочной мести... Однако я не специалист по психологии Иных, оттого не вправе высказывать своё мнение.
– Расскажите о самой дорогой картине аукциона, – попросил Габриэль, которому упорно не давало покоя древнее изображение, и по тонким губам ректора скользнула загадочная усмешка.
– О той, что называется «Проклятье ведьмы»? – уточнил Блэк. – Удивлены, откуда мне известно название? Я всё-таки искусствовед, к тому же посвящённый в тайну существования Иных. Картина относится ко времени, когда впервые разгорелась кровавая вражда между тёмными и светлыми, в исторических хрониках Иных есть упоминания, что беспримерная жестокость тех гонений подвигла некоторых художников запечатлеть на досках не только богов и святых, но и реалии дней текущих.
Такие картины изымались и уничтожались инквизицией, как правило – сжигались на спинах самих художников, отошедших от канонических сюжетов живописи. Великое чудо, что одно их творение всё-таки дожило до наших времён. Это я отыскал почти уничтоженную временем картину в провинциальном музее Нормандии, куда её сдали археологи.
Это я отреставрировал её в академии с помощью моих коллег и предложил выставить на аукционе.
На телефонном аппарате на столе загорелся огонёк, и голос секретарши деловито произнёс:
– Господин Блэк, у вас назначена встреча: пришли из мэрии.
Ректор извинился, почтительно поднимаясь и поясняя:
– Это по поводу проекта новой площади скульптурных фонтанов: коллектив нашей академии обещал создать макеты, которые выдвинут на голосование общественности. У вас остались какие-то вопросы?
Не дав Аманде открыть рта, Габриэль твёрдо сказал:
– Нет-нет, не осталось, спасибо, что уделили нам время, – и потянул свою колдунью на выход.
Та поддержала его и безропотно вышла в коридор, хоть и непонимающе нахмурила брови. – Про испорченную картину спросим у студентов, вряд ли кто-то тут не слышал о скандале с повреждением шедевра, отобранного на аукцион.
– Почему мы не могли узнать о её судьбе у ректора? – полюбопытствовала Аманда.
