Знаете, меня всегда глубоко волновали истории о гениальных творцах, продававших за копейки и кусок хлеба свои бесценные шедевры – те, которые после их смерти оценивались в миллионы. Ещё хуже, когда одарённый художник, не сумев заработать творчеством на жизнь, признаёт себя бездарностью и уходит из профессии, а когда к нему прибегают с криками: «Да вы гений, батенька!», он уже покинут привередливой Музой и не способен сотворить что-то значительное.
– Иначе говоря, по вашему мнению, выбор работ для аукциона был сделан абсолютно беспристрастно? – ровным тоном поинтересовалась усаженная в кресло Аманда, пока Габриэль якобы бездумно и машинально вышагивал по кабинету за её спиной.
Тонкие губы профессора тронула грустная улыбка.
– Вы, как и Глен, подозреваете, что Бойд оказывал протекцию своим сородичам фениксам? А моя горячая симпатия к Иным побудила меня не вмешиваться в процесс нечестного продвижения представителей ИГР? На самом деле этот год стал первым, когда среди отобранных художников так заметно превалировали фениксы, но и курс с таким большим процентом «радужных птиц рассвета» у нас сформировался впервые.
Поверьте, были выбраны действительно достойнейшие полотна! Я просил Бойда взять ещё одно, одиннадцатое, полотно, которое мало чем уступало работам в конце списка, но он упёрся.
– Вы так непринуждённо называете погибшего по имени – вас связывали не только деловые отношения, но и дружеские? – внезапно спросил Габриэль.
– Скорее, общие увлечения: я тоже по образованию реставратор, и мне предложили занять профессорскую кафедру после нескольких моих успешных проектов и разработок именно на ниве спасения повреждённых полотен.
Увы, самые прекрасные произведения человеческого гения беззащитны перед вандалами. В конце прошлого века в русском Эрмитаже облили серной кислотой картину Рембрандта «Даная», таким же способом изувечили несколько картин в Германии, в Лувре объектом нападения несколько раз становилась великая «Мона Лиза». В школе я увлекался химией, и решил, что химики должны встать на страже человеческого достояния, на страже искусства.
Каждый рано или поздно находит свою цель в жизни – я нашёл свою в этом. Закончив биохимический факультет, я посвятил себя теории создания и восстановления красок, увлёкшись реставрацией картин, пострадавших от действия кислот и щелочей. Много лет читал соответствующий курс лекций на факультете реставрации, но, став ректором, превратился в администратора и искусствоведа.
