Работница помялась, затем указала подбородком.
— Девушка, вы вроде местная, а не знаете, куда ведут все дороги… Улицу перейдите, но я вам ничего не говорила.
— А вы откуда знаете, что он там? — насупилась я.
— Из номера спустился уже нетрезвый, — пояснила работница. — Такой… ну, просто смотреть страшно. Словно потерял кого-то близкого. Я в окно смотрела, как он дорогу переходил. Уверенно так переходил, чуть не сбил последний рейсовый автобус. Мне жаль, товарищ старший лейтенант, — на этом месте я почувствовала в ее словах злую иронию, — но завтра я буду вынуждена доложить своему руководству.
Это образцовая гостиница, у нас запрещено приносить и распивать спиртные напитки. Правила едины для всех.
Все дороги в этом городе вели в «Москву». Но не в ту, что град семи морей и далее по списку — а в одноименный ресторан. Мое оперативно-поисковое мероприятие закончилось успешно. Нашла. Когда я вошла в ресторан, в зале приглушенно пел Муслим Магомаев, часть столиков была занята. Крупных драк с нанесением телесных повреждений не происходило.
Но пьяный Туманов уже прижал за стойкой бара официанта и явно собирался сделать из него отбивную. Мужчина допустил неосторожное замечание, и это моему коллеге не понравилось. С другого конца зала бежала взволнованная официантка. Посетители с интересом наблюдали за развитием событий. Никто не вмешивался. Я успела к самой раздаче. Еще немного — и ресторан бы содрогнулся.
— Мужчина, что вы себе позволяете… — хрипел припертый к стене халдей.
— Люся, вызывай милицию…
— Какая удача, я уже здесь! — я замахала раскрытым удостоверением. — Что происходит, граждане? Михаил Сергеевич, не трогайте человека, он играет, как может! Отставить, Михаил Сергеевич!"
"— Так вы его знаете… — выдавил официант и получил свою плюху (надеюсь, заслуженную). Взвыл, схватился за скулу. Заголосила официантка, прибежал, но не быстро, второй работник заведения. Я схватила Туманова за шиворот, стала оттаскивать. Он резко развернулся, занес кулак.
В заплывших глазах мелькнуло что-то осмысленное, он задумался. Пользуясь моментом, я ногой подтащила стул, усадила его и зашептала на ухо:
— Михаил, ты охренел? Еще чуток — и я не смогу отстоять твою блистательную карьеру. Сиди смирно и не возникай.
— Плевал я на карьеру… — он попытался встать, хватаясь руками за воздух. — На хрена мне эта карьера? У меня сегодня… У меня сегодня…
Он словно забыл, что у него случилось сегодня.
