Ведь понимает: это элементарно — выявить тех, кто в нужный период загремел на долгий срок, и взять на заметку. Мог и прекратить убивать, почему бы и нет? А теперь сорвался. Мог сменить место жительства, а потом вернуться. Могли измениться личные, семейные обстоятельства, мог заболеть. Нужно выяснять, случались ли в других регионах подобные преступления. Раньше девочки просто пропадали. Он их держал у себя в подвале, по лесу не разбрасывал. Сейчас у него нет надежного логова, поэтому мы нашли труп. Нужно форсировать расследование, Виктор Анатольевич, привлекать все силы.
Найти останки Оли и Кати, известить родственников. Теперь мы точно знаем, что они мертвы. Во всяком случае, я это точно знаю…
— Во-первых, твое озарение никакой не документ, — в принципе, справедливо заметил Хатынский. — Никто не позволит нам делать выводы на основе твоих детских якобы воспоминаний…
— Так ищите тела! — воскликнула я. — Район известен — помогу. Не факт, что он вытаскивал их в лес, чтобы зарыть. Это риск даже в безлюдном месте.
Тела могут выкопать собаки, найти дети. Уверена — они до сих пор в подвале. Кирки, ломы, перфораторы — мне вас учить, что делать? Найдутся тела, и эти два дела можно объединять…
— Поучи нас, как выполнять работу, — проворчал Хатынский. — Допустим, я тебе верю. Люди Горбанюка обязаны об этом знать. Этот чертов приезжий тоже должен знать. Представляю, какая вонь пойдет, если мы утаим от него эту информацию. Поручу-ка это дело тебе.
— Как скажете, товарищ подполковник.
Но не рассчитывайте, что сразу побегу исполнять ваше поручение. Раздражает меня этот тип. И еще одно, — я собралась с духом. — Об этом никто не говорит, мы эту тему старательно обходим. Над Диной Егоровой маньяк надругался в пятницу вечером или в ночь на субботу. Сегодня понедельник. Он будет продолжать, и это не зависит от того, сколько помоев вы на меня сейчас выльете. Может, именно сейчас продолжает или уже сделал. Представляете последствия? Ведь шила в мешке не утаишь.
Хатынский выразительно указал на дверь.
Он был бледен, губы дрожали.
— Уйди, Вахромеева, прошу тебя. С тобой даже не помрешь нормально…"
"Потом он обвинял меня, будто я накаркала. Не прошло и часа, как у дежурного зазвонил телефон. Снова труп, снова ребенок… Опера и криминалисты умчались на место происшествия, а я сидела на своем рабочем месте и чувствовала, как погружаюсь в какой-то беспросветный кошмар. Заброшенная свиноферма неподалеку от деревни Урбень.
