Он уже был не молод, вышел на пенсию и скончался. После него на посту начальника ГУВД сменились двое. Я — третий. Чего ты хочешь от меня, Рита? То дело давно забылось и быльем поросло.
— И вдруг вспомнилось, Виктор Анатольевич. И мертвые девочки стали вставать из могил…
— Да иди ты, — испугался подполковник. — Мертвые девочки у нее, видите ли, в глазах…
— Две девочки, Оля Конюхова и Катя Загорская, пропали бесследно. Их не нашли ни живых, ни мертвых. Расследование зашло в тупик, дело закрыли. Если бы не моя потеря памяти, маньяка продолжали бы искать и могли найти.
— Это точно были они?
— Точно. Другие девочки тогда не пропадали. С Катей Загорской мы учились в одной школе — знакомы не были, но сталкивались на переменах.
— То есть ты увидела скальпированные трупы девочек в подвале и от страха потеряла память? — со скепсисом спросил Хатынский и почесал переносицу.
— Забыла, что было до этого, — подтвердила я. — С момента похищения — и до того, как фонарь злодея высветил из мрака тела девочек.
Я не знала, что такое скальпирование, это мальчишки смотрели фильмы про индейцев, где отважные герои снимали скальпы с трупов своих врагов. Просто на черепах застыла кровавая корка… Прошу прощения за натуралистические подробности. Что было после этой вспышки, как раз помню. Металась по подвалу, выбежала на улицу, лес, дорога… Уже рассказывала, Виктор Анатольевич. Все это есть в материалах дела, нужно лишь сходить в архив. Не думаю, что его выбросили.
Дело было громким. Все эти годы я помнила лишь то, что было ПОСЛЕ. Оттого мои показания неполные. В них не фигурировали трупы. И девочек продолжали искать, надеялись, что найдут живыми. В субботу я увидела перед собой скальпированный труп Дины Егоровой, и вся подвальная эпопея семнадцатилетней давности вспомнилась так, словно это было вчера. И такие же переживания я испытала, что и в тот раз — вы видели, в каком состоянии меня вели к машине.
— К психиатру тебе надо, Вахромеева, — проворчал Хатынский.
— А не в милиции на ответственной должности работать.
— Может, и так, — допустила я. — Любому человеку, пережившему подобное, не помешает встретиться с психиатром. Можете ерничать и не верить мне, Виктор Анатольевич, но понимаете, я не сочиняю. И все мои воспоминания истинны.
Хатынский подскочил и в волнении забегал по кабинету. Он уже осознавал масштаб проблемы.
— Ладно, допустим, я тебе верю. Излагай свои соображения.
