Результат оказался полностью противоположным — память только укрепилась.
Я вышла на балкон и стала смотреть на огни. В городе был единственный квартал девятиэтажек — и только здесь можно было подумать, что ты живешь в большом городе. Но Грибов и не был маленьким — учитывая частный сектор и промышленную зону. А на западе от города — тайга, низины, болотистая местность. Единственный поселок в том районе так и называется — Болотный. На юге сплошные леса, редкие деревни. К северу от города — обширное Мараканское урочище.
Места красивые, до сих пор загадочные, неосвоенные. Говорят, там есть природные ловушки, «ведьмины круги», целые хребты из скал, где можно заблудиться и пробегать по замкнутому кругу до старости. Глупость, конечно, но пропадали люди в Маракане, особенно в шестидесятые, когда молодежь не боялась ни бога, ни черта, отправлялась в экспедиции, а запахи тайги и туманы гнали ее в непролазные дебри. Южную часть урочища отдали под заповедник и хоть немного окультурили. Но белых пятен в районе оставалось с избытком.
К востоку от города все выглядело более цивилизованно. Две шоссейные ветки — Приваловская и Покровская, мосты через полноводный Карагач, текущий с юга на север, за мостами два поселка: севернее — Арбалык, южнее — Мытарево, довольно современные, с добротными домами, с промышленными предприятиями. Там были школы, детские сады, поликлиники. В Арбалыке на улице Тюленина проживала моя мама, и сама я провела там несколько лет своей жизни…"
"Воспоминания давили — и я сдалась, отдаваясь им.
Вернулась в комнату, расправила на диване простыню, принесла пододеяльник. Выключила свет, оставив гореть лишь светильник над головой…
Память вернулась. В конце пятидесятых годов мы жили в Грибове на улице Коминтерна. Воспоминания о детстве были смутные, но все же были. Частный дом, несколько комнат. Потолки осыпались, половицы под ногами угрожающе прогибались, но все же для меня это были хоромы. Отец оставил семью, но связь с нами не терял. Мама слыла модницей — помню, как вертелась перед зеркалом, примеряя собственноручно сшитые наряды.
Школа находилась в десяти минутах ходьбы. Город в те годы выглядел по-другому. Зданий выше трех этажей почти не было. Тот сентябрьский день я запомнила, хотя и не весь. Почему так произошло — даже умные врачи не могли понять. Мне было одиннадцать лет, возвращалась из школы, свернула в переулок, чтобы не попасться хулигану Малееву (к сожалению, не однофамилец моего беспутного мужа), пошла по короткой, но «опасной» дороге.
