А вот теперь я узнала этот голос! Словно ветер просквозил через годы и пространства, я снова была в том подвале, а в голове звучал этот неприятный голос…
— Как ты без меня все эти годы? — продолжал урчать старый маньяк. — Соскучилась? Ну, ничего, вот ты и вернулась к папочке, теперь все у нас будет хорошо… Что, сука, не ожидала? — он схватил меня за волосы, оторвал голову от пола, бросил обратно. Я успела ее повернуть, ударилась виском, но все равно было больно. Засмеялся второй. Он нагнулся, разглядывал меня с каким-то зоологическим интересом.
В его глазах было что-то не русское — я только сейчас это обнаружила. Возможно, мама принадлежала к нацменьшинствам, к тем же селькупам — почему бы и нет? От мамы унаследовал тягу к дикой природе, выносливость, умение вести себя в лесу, знания об оставшихся ловушках в окрестных лесах. От папы… — ясное дело, что. Но и сам был не дурак, хорошо учился, получил высшее образование, вел активный образ жизни, стал депутатом — то есть человеком по определению безгрешным, неподсудным, а еще информированным…
— Что, Виталик, — прошептала я, — открыл тебе папуля дивный мир? Конечно, папа плохому не научит…
— Ты никак стыдишь меня, лапа? — оскалился депутат.
— Не боишься, нет?"
"— А чего тебя бояться? Ублюдок ты редкий, последние часы доживаешь на свободе… А потом решетка, стенка… Слушай, а нормально ты с бабами не пытался? Импотенция не позволяет?
Видимо, я хотела, чтобы он меня ударил. Потерять сознание, не видеть всего этого. И он ударил от души.
Но сознание осталось со мной, просто было очень больно.
— Сука, — емко выразился Ковалев-младший.
— Да не слушай ты ее, сынок, — махнул рукой глава семейства. — Брешет она, блефует. Никто не знает, что она у нас. Надо избавиться от тела, только по-умному.
— А когда мы поступали не по-умному, батя? — усмехнулся депутат. — Давай сообразим, как эту выскочку утилизировать…
А у меня все плыло перед глазами. Проплывали видения, тоска душила. События выстраивались в логическую цепочку.
Супруга Ковалева-старшего скончалась десять лет назад. Не приложил ли руку Александр Михайлович к этому событию? Могла что-то выведать, заподозрить. Да и сынок подрастал, будущая смена.
— Ковалев, скажи, откуда ты знал подробности милицейского расследования? — прошептала я.
— Так это элементарно, душа моя, — охотно отозвался маньяк. — Полухин — вечный дежурный по вашему управлению. Он через сутки на службе. А если и не в будке, то все равно в курсе событий.
