В 1936 году ему угрожал арест со стороны турецкой полиции, и после еще одного спешного «образовательного визита» в Курдистан русские приказали ему сначала уехать в Прагу, а затем через Швейцарию в Париж. Его отношения с советской разведкой, согласно его собственной версии, стали несколько нерегулярными, хотя он, очевидно, получал средства для обучения в университете.
Летом 1937 года он ездил в Турцию и Иран, а потом был арестован на обратном пути в Стамбул и выслан из страны турецкой полицией. Вскоре он объявился в Москве, где «ОГПУ приняло его с холодным равнодушием.
Мою работу в Турции похвалили. В остальном — никаких объяснений, а в моей просьбе выдать визу для поездки в Центральную Азию было отказано». Он вернулся в Париж после короткой поездки в Лондон и наладил контакт с Французской коммунистической партией. Не получив никаких определенных указаний от русских, он вскоре уехал в Японию в качестве корреспондента газеты «Фелькишер Беобахтер» и некоей иллюстрированной германской газеты. Повторно отправился в Китай, вел репортаж о японской кампании в Малайе и был прикомандирован к японской армии в Таиланде в качестве корреспондента.
"
"Хофмейер держался в стороне от своих немецких коллег на Дальнем Востоке, и именно его тесные связи с японскими военными властями впервые возбудили подозрение германских чиновников в Бангкоке. Он был единственным иностранцем, которому позволили поехать на фронт в Малайзию, и Мейзингер высказывал подозрения, что Хофмейер вполне может работать на японскую разведку.
Итоги предварительного расследования по делу Хоф-мейера были переданы японской полиции, которая и арестовала его 15 июля 1942 года.
Дело Хофмейера сравнивалось с делом Зорге в личном отчете о расследовании дела последнего, посланном Гиммлером Риббентропу в декабре этого года. С точки зрения безопасности дело Хофмейера поразительно напоминало дело Зорге. Оба сумели успешно вступить в нацистскую партию через ее заморские филиалы, один — в Стамбуле, другой — в Токио, причем умудрились сделать это без каких-либо проверок их политического прошлого.
Оба сумели обеспечить себе безупречную «крышу» в качестве журналистов и таким образом смогли в течение многих лет безнаказанно действовать в качестве советских агентов.
В конце концов Хофмейер был передан японскими властями германскому посольству в Токио. Его посадили на германское судно, прорвавшее блокаду, капитану которого были даны строгие инструкции: в случае перехвата незамедлительно отделаться от заключенного.
