За всем этим, постоянно беспокоя гражданскую полицию и заставляя ее быть еще более бдительной в слежке за чужаками, стояла Кемпетай (военная полиция), которая всегда была расположена придавать термину «военные секреты» весьма широкое толкование.
И поскольку китайская война все продолжалась, Мияги оказывал Зорге огромную услугу, даже когда время от времени снабжал его информацией, взятой из открытых, вполне легальных источников.
Все эти годы Зорге прожил в Токио в одном и том же доме № 30 по улице Нагасаки-шо, в районе Азабу.
Женщина средних лет каждый день приходила в шесть часов утра, выполняла домашнюю работу и готовила еду — завтрак и ленч, поскольку Зорге редко обедал дома. Вскоре после четырех она уходила. Когда она заболела и умерла, Зорге нанял другую женщину такого же возраста, которая и проработала у него до самого его ареста. Эта вторая служанка работала когда-то поваром в советском посольстве.
Дом Зорге представлял собою то, что японцы называли «бунка ютаки» или «комфортабельное жилье», однако по современным европейским или американским стандартам он был довольно маленьким.
Немецкий писатель, который был частым гостем этого дома в 1939 году, описал его как «едва ли чуть больше летнего домика в небольшом саду». Но большинство японских домов в уединенном районе Азабу — квартале обеспеченной буржуазии — были точно такими же.
В комнате наверху, которую Зорге использовал в качестве кабинета, друзей поражал беспорядок, окружавший его, поскольку там царил кажущийся хаос из книг, карт и бумаг.
Один из посетителей позднее вспоминал, что в доме было много книг по экономике и в основном по экономике японского сельского хозяйства. Свободного пространства хватало лишь для кушетки, стола и кресла или двух. Там же висели одна или две прекрасные японские гравюры и стояло несколько хороших вещиц из бронзы и фарфора. В комнате также находился граммофон и клетка с ручной совой.
Вся обстановка дома была выдержана в японском стиле, полы в комнатах были закрыты от стены до стены татами — плотными циновками из рисовой соломы. Зорге с уважением относился к японскому обычаю снимать обувь у входной двери, надевать шлепанцы на ступеньках или в крошечном коридоре и проходить на циновки в носках. Зорге и спал на японский манер, на матрацах, положенных на циновки, кладя под голову небольшой жесткий валик.
