Но особый интерес для 4-го Управления представлял отчет Мияги о спецслужбах в Харбине и Маньчжурии, поскольку в нем ему удалось описать подготовку и обучение агентов, завербованных харбинским отделением, — подготовку, начинавшуюся с годового курса по таким предметам, как совершенствование русского языка, техника диверсий и искусство личной маскировки. Потенциальные шпионы и диверсанты по окончании первого года обучения объединялись в небольшие группы по три-четыре человека для дальнейшего обучения.
В течение зимы 1937–1938 годов японцы Сугимото Рикичи и Окада Йосико (мужчина и женщина) перебежали через границу на Сахалине в Советский Союз.
Оба они принадлежали к авангардистской театральной труппе, находившейся на гастролях в Карафуто (японская часть острова). Японо-советская граница — безлюдный район пограничных столбов и межевых камней — был излюбленным местом посещения туристов под соответствующим полицейским надзором, разумеется, в те годы ни один посторонний, ни европеец, ни японец, не мог и шагу ступить по Сахалину без полицейского за спиной.
"
"И тем не менее, несмотря на полицию, Сугимото и Окада ухитрились сбежать по снегу на советскую территорию. Когда об этом стало известно, разразился скандал и много было сказано и написано в Японии о глупости и безнравственности этой пары. Однако у Зорге возникли подозрения: странно, что Сугимото и Окада так просто удалось перехитрить полицию. Эпизод этот в освещении прессы казался столь невероятным, что Зорге предположил, что беглецы были на самом деле японскими шпионами.
И потому он попросил Мияги постараться побольше узнать об этом деле. С помощью своих субагентов Мияги сумел собрать достаточно информации, чтобы представить исчерпывающий отчет. Оказалось, что Сугимото и Окада «были обычными порядочными людьми, сыгравшими в реальной жизни одну из своих собственных драм».
Рост цен и налогов, последствия катастрофического наводнения в Кобе для местной военной промышленности, японские боевые порядки при захвате Ухани — по всем этим и множеству других тем Мияги собирал важную и существенную информацию в 1937 и 1938 годах[78].
Некоторые из этих данных, возможно, были доступны любому в опубликованном виде. Но примерно с начала 1938 года, когда стало ясно, что война в Китае кончится не скоро, полиция делала все, что могла, чтобы отбить у иностранцев охоту покупать японские книги и периодические издания, подробно и объективно освещавшие экономику страны, ее политические и социальные проблемы[79].
