Единственный человек, с которым он часто встречался, был его бывший радист в Китае, немецкий техник Макс Клаузен, поскольку Максу уже было велено готовиться к тому, чтобы присоединиться к группе Зорге в Японии. А потому этим двоим было о чем поговорить.
Клаузена вызвали в Россию в августе 1933 года. А до этого он около восьми месяцев провел в Мукдене, где под присмотром японцев, оккупировавших город, проводил на верхнем этаже своего дома тайные радиосеансы, посылая на советскую территорию редкие сигналы, содержавшие данные разведки, собранные местной группой 4-го Управления, работавшей под общим руководством офицера, обосновавшегося в Харбине.
«Крышей» Макса Клаузена в Мукдене был бизнес — магазин по продаже мотоциклов, велосипедов и автомобильных принадлежностей. Капиталом, необходимым для открытия своего дела, — двумя тысячами долларов США — Клаузена снабдило 4-е Управление.
Макс и Анна, которую все считали его женой, были хорошо известны в европейской общине, а Макс даже стал секретарем немецкого клуба где-то через шесть месяцев после приезда в Мукден.
В соответствии со своим прошлым моряка с севера Германии, он был компанейским здоровяком, антиподом интеллектуалов, резким, грубым, но, по-видимому, щедрым, по-своему преданным своей сожительнице Анне. Его, должно быть, забавляло, что примерно в то же время другой его коллега по шпионской группе в Мукдене, тоже немец, стал казначеем клуба."
"Однако деятельность Макса Клаузена в Мукдене, как легальную, так и всю прочую, нельзя было назвать успешной.
За год он передал не более пятнадцати сообщений, а качество информации было далеко не лучшим. Что до торговли мотоциклами, то следует признать, что Клаузену не удалось вернуть ни цента вложенных денег. Позднее Макс подведет итог в оправдательном объяснении: «Наше рискованное предприятие в Маньчжурии в целом потерпело неудачу». И неудивительно, что ему довольно резко было велено передать дела кому-то другому, а самому возвращаться в Москву.
Возвращались Макс с Анной по транссибирской железнодорожной магистрали с билетами, купленными до Берлина, — частично потому, что это, по мнению Макса, поможет им выбраться из Маньчжурии с меньшими хлопотами, а частично для того, чтобы успокоить Анну, которую страшила сама мысль вновь оказаться на советской территории. Она была стойкой антикоммунисткой, и сомнительно, сознавала ли она даже тогда, что Макс работает на советский аппарат.
