— Ну тады не задерживаю…"
"Один хлопок лопатообразной ладони по крупу жеребца, и коня вместе с всадником, как в русской народной сказке, — мышка бежала, хвостиком смахнула! Правда, вернулся он быстро, уже через полчаса, но, к чести паренька, заметно поумневшим. Кашевар в полку — второе лицо после атамана…
— Здорово вечеряли, дяденьки!
— Слава богу, — чинно откликнулся за всех старший.
— А не позволите ли забрать от вас Иловайского? Его сам генерал до себя требует.
— Вот котлы домоет и пойдёт…
— Дак дело-то срочное! Его превосходительство сердиться могут, — жалостливо вздохнул вестовой.
— Дак не война, поди, — равнодушно отвернулся Латышев. — Котлы домоет и свободен.
— Как же… генерал ить… гневаться будет!
— Михалыч, — в два голоса вступились молодые кашевары, — пожалей хлопца, ить нагоняй от начальства словит почём зря. А то сам Василь Дмитревича не знаешь… Отдай ты ему племянника, не томи!
— Добро, — подумав, решился седой казак. — Хорунжий, ступай, тебя кличут.
А ты, добрый молодец, слезай с коня.
— Я?! — не понял очевидного паренёк.
— Ну должен же кто-то котлы домыть…
Мне оставалось только снять через голову замызганный фартук, набросить его на обалдевшего вестового и, козырнув всем, отправиться широким шагом через всё село к столь нетерпеливо дожидающемуся меня дядюшке. Мог бы поехать и верхом, на освободившемся жеребце, но тогда бы парнишка вообще задохнулся от обиды. Не буду его доводить, ему и так сегодня досталось. То есть достанется, если котлы дочиста не отмоет…
— А что, собственно, моему именитому родственнику могло от меня так резко понадобиться? — бравурно рассуждал я, бормоча себе под нос.
— Времечко вечернее, полк только поужинал, никуда не торопится, военные приказы, как правило, доставляются и оглашаются поутру. Да и кто я такой, чтоб со мной сам генерал Иловайский по служебным вопросам советовался? А если в плане наорать, потопать ногами, выпустить пар — так там и без меня всегда кто-нибудь под горячую руку найдётся.
Вывод один: он по мне элементарно соскучился! Что, кстати, очень и очень греет…
После достопамятной «свадьбы с участием колдуна» местные калачинцы так уж рьяно на общение с моей эмоциональной персоной не нарывались. Сплетня о том, как казачий хорунжий, перекинувшись в зайца, вот такенному медведю по ушам надавал, уже шагнула за пределы губернии, широко обрастая дополнительными подробностями и малоизвестными деталями.
