Не упыри, не ведьмы, не колдуны, не мертвецы ходячие, а два реальных живых человека! Как мы сюда попали? Как Катерина подобное допустила? Что здесь имеет место — непростительная халатность, роковая ошибка, непроизвольное стечение обстоятельств, преступный сговор или полное несоответствие занимаемой должности исследователя-аспиранта с собственной диссертацией на тему «Психотипы русской нечисти, их взаимоотношения в отдельно взятом мегаполисе» и всё такое прочее.
Чем он там конкретно мог угрожать ягодке моей черносмородиновой, всё равно непонятно, но её это беспокоило.
А стало быть, мой долг ей помочь…
— Что сделать прикажешь, солнце моё?
— Ой, не знаю даже… — Чуть смущённо поморщив носик, Катенька подумала и попросила: — А ты трупом побыть не можешь? Ну пару дней, для вида…
Я поперхнулся чаем, едва не откусив край тонкой фарфоровой чашечки. Огрызок крекера выпрыгнул из горла и нырнул в сахарницу прятаться…"
"— Это временно! — взмолилась Хозяйка, напирая на меня роскошной грудью. — И умирать всерьёз не надо! Просто загримируйся мертвяком и ходи по улицам, лишь бы тебя на мониторах видно было.
Ну чтоб я всегда могла ткнуть пальцем, типа вот он, тот самый казак, обычное ходячее умертвив! А то ты там на прошлой видеозаписи весь из себя, как пупс розовощёкий, кровь с молоком! Соболев тебя увидит, зафиксирует, отвалит, и у меня опять всё шоколадно!
— Но я же не… — Договорить мне не удалось, потому что она меня поцеловала прямо в губы. А когда тебя целует такая сногсшибательная девушка, то все мысли из головы вылетают в трубу, так, словно одним выстрелом из пушки прямо в сердце — бабах, и дух вон!
Я сплёл руки на её упругой талии, нежно привлекая красавицу поближе.
Катенька, не чинясь, плюхнулась мне на колени, с сочным чмоканьем оборвала поцелуй и строго, приложив мне пальчик к усам, проконтролировала:
— Иловайский, мы точно договорились? Даёшь слово честное, благородное, казачье, за всё Великое войско донское, что подыграешь мне, пару дней поизображав из себя затурканную немочь в стиле энурез бледнючий-препоганистый? Как только мой доцент тебя в камеру слежения узрит — всё, улыбнись ему безбрежно, на тебе медаль на спину, и свободен!
— А ты…
— А я тебя ещё раз поцелую, — сделав честные глаза, побожилась Катенька.
— И на коленях вот так посижу, тебе ведь не тяжело, правда? Ну и с меня особо не убудет.
— А если мы…
— А вот тут облом! В любви, сексе и прочем грешном деле всё должно идти поступательно и без спешки.
