Поэтому она как следует вымыла и протерла стакан и поставила его в буфет.
Судья Норвуд нахмурился: «Я не уверен, что могу уследить за вашей мыслью, мистер Мейсон».
— Неужели непонятно? На полу среди осколков был один разбитый стакан, только один. Второй вымыла и вытерла миссис Эдриан.
— Ну и что? — сказал Хейл. — В самый ответственный момент вы отнимаете у нас время посторонними комментариями.
Мейсон взглянул на него: «Если вы считаете, что посторонними, то начинайте-ка соображать. Может быть, вы захотите почитать стенографическую запись показаний свидетелей.
Вы, ребята, набросились на меня, обвиняя в злоупотреблении судом. Поэтому будь я проклят, если буду всю умственную работу делать за вас».
Судья Норвуд резко подскочил со стула.
— Боже, мистер Мейсон, не хотите ли вы сказать, что тот стакан означает…?
— Хочу.
Хейл взглянул на Лэнсинга, потом на Ивса, на судью Норвуда."
"— Я не понимаю.
— Поймете, — заверил Мейсон, — со временем.
С этими словами адвокат вышел, плотно закрыв за собой дверь.
21
Вернувшись в отель, Пол Дрейк и Делла Стрит вошли в номер вслед за Перри Мейсоном.
— Черт возьми, — говорил Мейсон, вытирая лоб, — я уже думал, что не пробьюсь через эту толпу журналистов, жаждущих узнать, что происходит.
— Ну, и что же происходит? — спросила Делла Стрит.
— Я не могу сказать, — ответил Мейсон, глядя на свои часы, — но думаю, минут через пятнадцать-двадцать эти ребята справятся с головоломкой.
— Ты хочешь сказать, что ничего им не объяснил? — спросил Дрейк.
— Нет, конечно. Я им только намекнул и ушел.
— А почему ты все им не раскрыл?
— Тогда я выглядел бы эдаким высокооплачиваемым адвокатом из города, пытающимся им все это запродать, а они что-нибудь заподозрили бы. Раз так, пусть сами подумают и купятся на это как на собственную идею. Это будет их детище.
— Вы уверены, что дали им достаточно, за что ухватиться? — спросила Делла Стрит.
— Судья Норвуд ухватился.
— За что же он ухватился?
— К коттеджу Кашинга вели три цепочки следов, и одна цепочка от коттеджа.
— Следы Карлотты.
— Правильно.
— Конечно, убить могла Карлотта. По логике, сейчас подозрение падет на нее…
— Нет, это не она убила. Давайте посмотрим и тогда заметим преднамеренность и взвешенность действий. Стекло разбили нарочно, с какой-то целью. Никто не бросал зеркало в Артура Кашинга и тот ни в кого его не бросал.
— Зачем же его разбили?
— С двойной целью.
