Мысли мечутся, как вспугнутые птицы. Руки дрожат. Сердце колотится так бешено и неровно, что мешает дышать. Я никак не могу успокоиться. Вместо того, чтобы выстроить в голове адекватный план действий, тревожусь об утекающем времени.
Сколько уже прошло? Минут десять? Пятнадцать? Как долго я смогу протянуть? Скоро ли появятся первые признаки дефицита глюкозы?
Блин! Как же страшно!
Остановившись, делаю серию глубоких вдохов и медленных выдохов. Это помогает нормализовать дыхание и немного усмирить панику. Что мне сейчас поможет? В принципе любая еда.
Но лучше всего – какой-нибудь леденец или пакетик сока. У меня ничего из этого нет, да и пачка таблеток с глюкозой осталась в другой сумке. Но, может, нечто похожее есть у других?..
Понимаю, что с точки зрения этики рыскать в чужих вещах – форменное безобразие, однако иного выхода я не вижу. Когда вопрос о здоровье стоит ребром, приходится жертвовать приличиями.
Перебарывая нравственный протест, принимаюсь заглядывать в рюкзаки, сумки и карманы сложенных на кровати курток.
Чего я там только ни нахожу: косметика, презервативы, документы, деньги. Во внутреннем кармане одного плаща вообще обнаруживается кулек с ношеными носками. Но ни конфет, ни сладких напитков нет. Тотальный голяк.
Разочарованно выдохнув, подхожу к мансардному окну и кручу ручку. Мне снова не везет: оно отворяется только на ширину режима проветривания – снизу и сверху одновременно. Так просто отсюда не вылезешь. А если и вылезешь – под ногами лишь покатая черепичная крыша.
Спускаться по такой – сомнительный квест.
Просовываю голову в образовавшуюся щель и смотрю вниз. В лицо ударяет прохладный воздух, пропитанный запахами осени.
- Помогите! – надрывая голосовые связки, кричу я. – Кто-нибудь! Помогите!
Напрягаю слух, но по перепонкам бьет лишь музыка, играющую на первом этаже дома. Она безумно громкая, поэтому надежда на то, что меня кто-нибудь услышит, ничтожно мала.
Снова повторяю свой зов о помощи и внезапно ощущаю сильное головокружение.
От греха подальше отшатываюсь от окна и мешком оседаю на кровать, прямо в месиво распотрошенных мной курток.
Картинка перед глазами плывет и мажется. Светильник, на котором я пытаюсь сфокусироваться, кажется каким-то неоднородным. Его контуры подозрительно дрожат.
Это нехорошо. Это очень нехорошо!
Тру веки. Про себя считаю до десяти, пытаясь отвлечься, но ничего не выходит. Сердце разгоняется еще сильнее. Ладони становятся влажными. Знобит.
