– Они лежат в общей гостиной, поэтому я решила…
– Поэтому ты решила, что они твои?!
Тимур смотрит на меня с неприкрытой злобой. В его взгляде нет ни привычного ехидства, ни провокации. Только свирепая ненависть, которая дымится черными-черными клубами.
– Да нет же! Я просто хотела посмотреть… Это твоя мама, да?
Убираю с колен альбом и, поднявшись на ноги, делаю несколько шагов к Алаеву. Он не отрывает от меня тяжелого, пригвождающего к полу взора и рвано дышит.
Ощущение, будто собираюсь войти в клетку с диким раненным зверем.
Страшно, но в то же время знаю, что должна это сделать. Возможно, настал тот самый момент, когда нам стоит поговорить открыто.
– Тимур, послушай, я не знала, что твоя мама умерла лишь недавно… Мне очень жаль, что все так вышло и…
– Тебе жаль? – он смотрит так, будто я сморозила откровенную глупость.
– Да, конечно…
– А я думаю, вам стоит радоваться, – его разбитые губы растягиваются в саркастичной усмешке. – Ведь если бы не болезнь и смерть моей мамы, у твоей не было бы шансов.
– Тимур, ты в своем уме? – частицы его боли передаются мне по воздуху и едкой горечью оседают в легких. – Как можно радоваться чужому горю?!
– Если на этом горе построить свое счастье, то очень даже можно, – мрачно припечатывает он.
– Твоему отцу нужна была поддержка… – лепечу я, от безысходности повторяя мамины фразы.
– Моему отцу нужна была женщина без проблем, – рычит он. – Ведь засунуть голову в песок всегда проще, чем бороться.
Так вот, значит, как Тимур видит произошедшее: Анвар Эльдарович сбежал от его больной матери к здоровой моей, чтобы облегчить собственную жизнь.
От одной этой мысли мне делается дурно, но в то же время я не могу не признать, что доля справедливости в обвинениях парня есть. Я и сама внутренне осудила Анвара Эльдаровича, когда узнала, что он крутил роман с моей мамой, будучи официально женатым.
– Я понимаю, что ты чувствуешь. Тебе обидно за маму, ты злишься на отца… И это, наверное, вполне естественно, но…
– Кончай со своим психоанализом! – раздраженно перебивает он.
– И верни мои фотки!
– Тимур, я лишь хочу…
Алаев, словно хищник, резко подается вперед, а я, испугавшись и не разгадав его мотива, дергаюсь назад. Он пытается выхватить у меня фотографию с матерью, но то ли мои пальцы, прилипшие глянцу, то ли неловкое движение рук приводит к тому, что снимок рвется. Не до конца, надрывается примерно на треть. А затем падает на пол.
– Что ты наделала?! – орет Тимур, наклоняясь за фотографией.
