Где ты спал раньше?
– В сенях… сперва… потом в основном на улице, на цепи.
– Лохматая у тебя собака? – спросил Афанасий, поежившись от мысли о ледяных и промозглых зимних петербургских ночах.
– Я не принимал облик собаки, – с каким-то ожесточением произнес черт."
"– Тю-ю, – сказал Афанасий, – а чего же? Неужто так и сидел человеком? В такой-то холод.
– Сидел, – подтвердил черт. – Я стал чертом первого класса и больше не зверь.
– А ты гордец… – удивился колдун. – Но и глупец, чего греха таить. Но не расстраивайся, я научу тебя, как поступать правильно.
И покажу, что значит быть человеком, а не казаться им. Спать будешь здесь.
– Мне можно спать на тюфяке? – уточнил черт.
– Конечно, а ты как думал, рядом? Это твоя комната, разрешаю тебе хранить здесь одежду и вещи, паче чаяния, они у тебя появятся.
Черт присел и аккуратно потрогал тюфяк.
– Пойдем, – велел ему Афанасий. У себя в комнате он открыл комод и выдал черту шерстяное одеяло.
– На зиму жалую.
Черт схватил одеяло и смешно прижал его к пузу.
– Ладно, – усмехнулся Афанасий, – воды ты согреть не додумался, тащи холодную, так умоюсь, а на будущее запомни, чтобы была согрета вода. И переодевай меня ко сну.
Афанасий уже стоял в нижней рубахе в спальне, когда чертяка неожиданно сказал:
– В той комнате пахнет чертом. Сильно.
Афанасий прокашлялся.
– Кхм… Да… до тебя там жил черт.
– Ваш предыдущий черт? Он подох? Почему?
Окутав руку щитом, Афанасий отвесил ему увесистую затрещину.
– Не твое чертячье дело. Я не разрешал тебе задавать вопросы.
Проваливай.
Черт исчез.
Афанасий вздохнул и улегся в кровать.
Наутро он проснулся поздно, некоторое время полежал с закрытыми глазами и открыл их, только когда услышал стук в дверь.
Черт вошел, держа в руках сияющий медный таз, в котором плескалась вода.
Афанасий сел и окунул в воду пальцы. Над тазом не поднимался пар, это точно не был крутой кипяток. Умывшись и одевшись, колдун вышел из спальни и ахнул. Хлам, объедки, грязные стаканы, накиданная тут и там одежда и вековой слой пыли исчезли.
Начищенный пол блистал. И даже мутные серые окна перестали быть таковыми и радостно пропускали внутрь блеклое зимнее солнышко.
Афанасий прошелся в гостиную и на кухню. Везде царили чистота и порядок.
– Иди-ка сюда, чертяка, – сказал он, а когда черт появился перед ним, протянул руку и потрепал его по щеке. Черт не шелохнулся. Пока связи нет, похвала хозяина не становится для черта поощрением, но Афанасий считал, что приучать надо с самого начала.
