Были также награждены главы нескольких губернских контор, после чего Афанасий понадеялся уже, что праздник наконец завершится и можно будет потихоньку убраться домой, но не тут-то было.
– А теперь я бы хотел попросить выйти в центр бальной залы, прямиком к нашей лесной красавице, старшего колдуна Канцелярии ея величества Афанасия Репина! – торжественным тоном провозгласил его сиятельство.
Афанасий моргнул от удивления и, как был, с чертом на цепи, поплелся на всеобщее обозрение.
– Господин Репин, – провозгласил граф, – за заслуги перед Отечеством в деле охраны государственного и общественного порядка ея величество жалует вам награду – двести рублей, а также именной колдовской прибор, сделанный по последнему слову техники мастерами в Париже.
Кроме того, вы получаете премию в пятьдесят рублей на содержание вашего черта, совместно с коим вы так отважно сражались.
«Ничего себе», – удивленно подумал Афанасий. Заслуг он имел немало, но то, что их столь щедро оценили, стало неожиданностью.
А его сиятельство принялся трясти его руку и вроде невзначай поинтересовался:
– А как здоровье батюшки? Жаль, что по болезни своей его светлость не смог присутствовать на моем рождественском вечере!
– Спасибо, ваше сиятельство, батюшке намного лучше, – с честными глазами ответил Афанасий, хотя не видел папашу с тех пор, как приструнил его фамильяра. Но посыльный с сообщением о том, что светлейший князь помирать изволит, пока не являлся, поэтому Афанасий рассудил, что здоровье батюшки отнюдь не так уж и плохо.
И даже позавидовал отцу немного – казенному колдуну невозможно было сказаться больным и не явиться на ассамблею. Но визит оказался весьма полезным. Двести пятьдесят рублей, как говорится, карман не тянут. И черту можно будет накупить жратвы и одежды, раз ему выделили дополнительное содержание.
– Желаю здоровья его светлости, передавай мои наилучшие пожелания. – Граф наконец отпустил руку и благосклонно добавил: – Сейчас Порфирий коньячку еще принесет, вижу, понравился он тебе, Афанасий Васильевич.
– Да как не понравиться, понравился, – сказал Афанасий, еще раз поблагодарил за награду, поклонился и вернулся на свое место.
Награду получил и Резников, хоть и поскромнее. И, довольный, вскоре присоединился к Афанасию."
"– И чертяк наших не забыли, – тронутый едва не до слез, поражался старый служака, – не зря велели с собой тащить.
Колдуны выпили.
Особо не стесняясь, Афанасий скормил тарелку паштета Владимиру.
