– Да вы что, Афанасий Васильевич, побойтесь бога, – в глазах Резникова заплескался суеверный страх, – как можно… сам батюшка наш Петр Алексеевич повелел еловыми ветвями дом украшать. А целая ель… да разве только во дворце такую роскошь и увидишь.
– Вот те раз… – изобразил удивление Афанасий. – А у меня аккурат под окном на такой роскоши вороны гнездо свили, вот же свезло-то…
– Ой… да вы скажете тоже, вороны… – забормотал Резников, бочком отодвигаясь от начальника.
Музыка смолкла, и на возвышение в дальней части залы вышел новоиспеченный глава Тайной разыскных дел Канцелярии граф Шувалов.
Гости подвинулись ближе.
Поприветствовав собравшихся, его сиятельство объявил танцы.
Гости вслед за хозяином дома выстроились в длинную колонну. Рядом с графом немедленно оказалась в прямом смысле блистательная дама, вполне способная посоперничать даже с елкой. Под торжественную заунывную музыку танцоры начали степенно раскланиваться друг с другом.
– Это польский танец, – тихонько пояснил Резников, – придется выходить.
В нем должны принять участие все приглашенные.
– А черта я им куда дену? – негромко, но возмущенно вопросил Афанасий. – С собой потащу, пусть тоже раскланивается? В присутственном месте нельзя черта без привязи оставлять.
Резников огляделся:
– Вот, можно к ножке стола привязать.
– Ну уж нет. – Афанасий скрутил с руки цепь и обратился к своему черту:
– Полезай под стол и двигаться не смей, – велел он и протянул поводок. Черт взял его, благо руки его тоже были укрыты перчатками.
– Но украдкой посмотреть можешь, – едва слышно добавил Афанасий.
А сам в сопровождении Резникова, все-таки привязавшего своего черта к ножке стола, двинулся в конец танцевальной очереди.
Для боевого колдуна запомнить несколько простых движений и повторять их за ведущей парой было проще простого. Танец длился невообразимо долго, и все это время нужно было держаться степенно и осанисто. Афанасий не видел в этом большой проблемы, и если бы не непривычные туфли, чувствовал бы себя прекрасно.
Да и туфли не так уж и мешали. Но колдун заметил, как дамы, которые неоднократно менялись рядом с ним, все больше устают. Неудобные платья, бальные туфли на каблучке, огромные тяжеленные парики. Афанасий даже посочувствовал великосветским жеманницам. В зале стоял тяжелый дух прокисшей помады, потных тел и благовоний.
Наконец танец закончился. Афанасий вернулся к столу и разом допил французское вино. Потом взял еще один бокал.
