– А не забоишься? – поинтересовался Афанасий. – Не знаю, – неуверенно ответил пацан, – а они не укусят?
– Ну что, детвора, кто еще хочет потрогать чертей? – спросил Афанасий. Вперед вышло несколько смельчаков.
Афанасий повернулся к чертякам:
– Ну-ка, черти полосатые, – скомандовал он, – встали, как положено, и замерли.
Черти тут же встали рядышком, убрали руки и опустили бошки. – Не бойтесь, не укусят, можете трогать, – разрешил Афанасий.
Первым подошел смелый пацан. Он провел Владимиру по животу, потом потрогал за руку.
– Тепленький, – радостно заметил он.
Подошли и остальные и по очереди потрогали обоих чертяк. – У них глазки как у нас, – заметил один. – И волосики.
– А они всегда вас слушаются? – спросил другой. – А то ж, – заверил Афанасий.
– Потому что вы их бьете?
– Воспитываю.
– А меня папка бьет, а я все равно его не слушаюсь, – заявил мелкий пацан. – Это потому что он главной тайны не знает, – усмехнулся Афанасий, – и человек, и черт ласку любят. Одним битьем никого не воспитать.
Дети еще немного погалдели и побежали дальше. Афанасий с улыбкой посмотрел им вслед.
– Давай-ка, Владимир, – велел он, – бери рыбу и дуй домой. Начинай готовить. Из мелочи уху свари, а крупную пожарь на углях. Рыбки сегодня поем. А ты, Иннокентий, собирай тут все, будешь меня сопровождать. Путь не близкий.
Глава 4
Афанасий и князь Р
1746 год
Дверь открылась без стука, и в квартиру вошел высокий, богато одетый пожилой господин.
– Что вам угодно? – Афанасий посмотрел на него с удивлением и некоторым любопытством и добавил, чтобы сразу расставить все точки над «и»: – Взяток я не беру.
Сразу предупреждаю, чтобы вы не тратили свое время. Мое, впрочем, тоже.
Господин огляделся по сторонам и демонстративно поморщился:"
"– Так вот как ты живешь… сын. В такой грязи и нищете…
Владимир нахмурился и смерил гостя неприязненным взглядом. Он только вчера тщательно выскреб пол и натер его воском.
– А, это вы, ваша светлость… – понимающе закивал Афанасий.
Отца он в последний раз видел в пять лет, в день, когда после смерти матушки байстрючонка отдали в Академию. Тогда отец о чем-то долго разговаривал с ректором, а потом молча удалился.
– И что же вас привело в мою скромную обитель? Владимир, убери с кресла мои чулки и халат и накрой чем-нибудь. И сделай его светлости чаю. Или вы, может, изволите водки? У меня имеется полштофа.
– Нет, благодарствую. Ничего не нужно. И я, пожалуй, постою.
