– …а потом мы засыпаем на лекциях, и нам снижают баллы!
Еще одно яйцо шмякнулось на макушку, и толпа на площади восторженно взревела.
– А с утра вы в любой момент можете зайти с проверкой, и мы должны бросить все дела и прыгать по комнате, устраивая боевое построение! Даже если сидим в туалете!
По рядам студентов, собравшихся на площади, пронесся одобрительный смех. И еще одно яйцо, расколовшись, потекло по волосам.
– А ваша любимая игра в «демона»? – продолжил тем временем студент. – Мы с ужасом ждем ее каждый год, и даже Рождеству так не радуемся, как ее окончанию…
Площадь взорвалась одобрительным гулом.
Игра «Диабу» действительно проводилась в декабре и длилась неделю. «Демонами» назначались несколько студентов разных курсов. Им вручалась особая печать, и человек, которого она коснулась, считался «съеденным». До конца игры он не допускался до занятий, но был потом обязан досдать и наверстать упущенное. Вся соль игры состояла в том, что никто не знал, кто является «демоном», подкараулить и «припечатать» мог любой – от старшекурсника до безобидного малыша, не имеющего даже прав на ношение капы.
Под подозрением был любой. И половина студентов ходила с рассеянными щитами, чтобы не пропустить внезапной атаки и не стать жертвой «демона». Но если «демоном» оказывался кто-то из старших, даже это не спасало.
Зато тем, кто играл демонов, за каждого «сожранного» добавлялись баллы.
Педру казалось, что это довольно веселое развлечение перед рождественскими каникулами.
Но, похоже, студенты придерживались иного мнения.
– А половину из нас месяц рвет морской водой после вашего любимого зачета! – Голос студента окреп, и еще одно яйцо с силой ударило прямо в лоб.
– Да! – заревела толпа.
– А ночные побудки по тревоге? Но знаете что? Мы не спим! Ночами мы делаем ваши дополнительные задания!
– Да-а! – Толпа неистовствовала.
– Вы не человек! Вам никогда не понять, что есть вещи поважнее постоянной зубрежки и тренировок!
С этими словами студент нахлобучил Педру на голову корзину с оставшимися яйцами.
«Есть… Это ваша жизнь», – подумал про себя Педру, но вслух ничего не сказал. Да и не услышал бы его никто. Как по мановению невидимой руки, толпа собравшихся на площади студентов кинулась на него.
И началась вакханалия."
"Ему плевали в лицо, дергали за волосы, пинали, щипали, кололи карманными ножами. Втыкали в тело серебряные булавки. И каждый студент выкрикивал какие-то свои обиды.
Это продолжалось больше часа.
