Тяжелая, старинная, с вплетенными в кожу потемневшими серебряными цепочками, она оканчивалась тремя крючьями, похожими на рыболовные.
Значит, правильно было съесть двойной завтрак.
– Сколько ударов мне назначено? – спросил Педру.
– Десять, – со вздохом произнес дон Криштиану.
– Всего? – удивился Педру.
– Это формальность, – сухо ответил ректор и добавил: – Пойдем.
Они вышли на площадь, уже начавшую потихоньку заполняться людьми. Пока – в основном преподавателями, студенты начнут подходить позже.
Столб находился между главным корпусом и памятником Жоау Благочестивому.
Провинившегося ставили лицом к королю – считалось, что, глядя ему в глаза, наказанный будет испытывать больше стыда и раскаяния.
Возле столба уже с невозмутимым видом ждал Диогу. В руках он держал тяжелые дубовые колодки, а рядом лежала толстая стальная цепь. Все эти приспособления предназначались для людей, бештафер же принуждали стоять у столба исключительно приказом. Но дон Криштиану ничего приказывать не стал – он и так знал, что Педру первым будет настаивать на неукоснительном исполнении всех правил.
Дон Криштиану просто молча смотрел на своего бештаферу, сжимая в руках плеть.
Педру снял хламиду и положил ее рядом со столбом. Надеть ее будет разрешено лишь по окончании пяти дней. Оставшись в одной набедренной повязке, он склонился перед королем.
Люди, идущие по площади по своим делам, начали останавливаться и с огромным интересом поворачивать головы.
Дон Криштиану шагнул вперед, поднимая плеть.
Педру нахмурился и поднял голову:
– Мой повелитель, вы будете бить меня собственноручно?
– Конечно, – ответил дон Криштиану, – это я назначил тебе наказание.
И ты – не студент и не рядовой ментор.
– Благодарю. – К глазам Педру опять подступили слезы. Легким движением он откинул со спины свои длинные, тщательно расчесанные с утра волосы, чтобы они не мешали.
С первым ударом по площади разнеслись изумленные возгласы. В том числе и студенческие. Начала собираться толпа.
Когда с экзекуцией было покончено, Педру, не поднимаясь, вытянул руку и позволил надеть на себя колодки.
Застегнув замки, Диогу произнес свое любимое «Что ж…» и повесил на шею пленнику табличку с надписью: «Злонамеренная порча ценного имущества Академии».
С этой надписью Педру был категорически не согласен – не было в его действиях ни намека на злонамеренность, но спорить не стал. Эта табличка была наиболее близкой по смыслу к тому, что он натворил.
Спина после порки сильно болела, но сил порка отняла немного.
