Ана замерла на миг, вытаращив глаза, а потом, сорвав с себя куртку, ринулась на берег.
– Ах ты гад! – закричала она и принялась от всей души хлестать Мануэля курткой по голове и плечам. – Ты что это вытворяешь, а?!
От неожиданности Паула отскочила в сторону, уронив удочку, поскользнулась на мокрой траве и растянулась на земле. И, даже не пытаясь встать, воскликнула:
– Ана… да я же просто… ничего такого… честно!
– К тебе претензий нет, – мрачно проговорила Ана, не переставая охаживать Мануэля курткой.
Тот вяло прикрывался рукой.
– Солнышко, я разве сделал что-то плохое? – принялся оправдываться он. – Просто учил ловить форель. Что ты себе надумала?
– Я?! Надумала?! Ах ты мерзавец! – Ана еще раз врезала ему курткой по лицу. – Что б я тебя…
Договорить она не успела.
Со склона словно сорвался вихрь. И едва Афонсу разглядел в клубе пыли разъяренного Хосе, как тот, не останавливаясь, в прыжке зарядил Мануэлю в глаз.
Молодой колдун не использовал щит, но удар оказался настолько сильным, что Мануэль пошатнулся и едва устоял на ногах.
Хотя… конечно же, он просто играл на публику.
– Что. Ты. С ней. Сделал? – хрипло выдохнул Хосе.
– А твое какое дело? – внезапно рявкнул в ответ Мануэль, развернулся и врезал Хосе в челюсть.
Афонсу аж рот раскрыл от изумления. Да что же происходит? Ментор Педру окончательно рехнулся?
Хосе от удара чуть не упал, но быстро восстановил равновесие и, проведя рукой по лицу, с некоторым недоумением уставился на кровь из разбитой губы на своей ладони.
А потом его лицо снова исказила ярость. Словно забыв, кто перед ним, он ринулся в бой, намереваясь повторить свой первый успех, но в этот раз Мануэль уклонился, и удар пришелся ему в плечо.
Ментор двигался нарочито медленно, со скоростью пусть опытного, но человеческого бойца. Совершенно очевидно, что перед глазами Афонсу сейчас разворачивался какой-то спектакль. Но кому он предназначался? И, главное, зачем?
Мануэль небрежным движением ударил Хосе в живот, а когда тот, согнувшись, попытался атаковать, перехватил его руку и жестким захватом завернул за спину.
Что-то хрустнуло.
Лицо Хосе немедленно налилось кровью, и он зашипел от боли."
"Афонсу кинулся к товарищу. Ему стало наплевать на конспирацию: то, что творил ментор, выходило за рамки разумного. Афонсу уже открыл рот, чтобы потребовать прекратить безобразие, но в этот момент поднявшаяся на ноги Паула фурией кинулась на Мануэля и повисла у него на руке.
