А из окна нового дворца было видно, как достраивают его левое крыло, и именно поэтому он и Аркадий здесь, в Омске, а не в поместье Авериных, как обычно на каникулах. Владимир очень хотел показать другу дворец: тот получался очень красивым и современным. Может, поэтому так обидно от насмешек. Пока Аркадий только критиковал, а Владимир отшучивался. В целом получалось довольно весело.
– Ты хоть одну живую японку видел? А? Знаток?
– А ты? – хитро посмотрел на него Аркадий.
– Конечно. – Он старался изобразить на лице как можно более расслабленную и безразличную ухмылку, но все равно вздрогнул.
Потому что они оба знали, ГДЕ он видел японских женщин.
…И Аркадию это было прекрасно известно. Он один из немногих, кто посвящен в тайну императорского «фамильяра». Как и Филипп Аверин, когда-то воевавший вместе с отцом и участвовавший в том вызове.
Об этом никогда не говорили вслух, но Владимир знал. Связь семьи Колчаков с Авериными куда глубже, чем может показаться на первый взгляд.
Но вот чего Аркадий не должен узнать, о чем не должен догадаться никогда – это насколько сильно он, будущий наследник российского престола, боится этого существа.
«Русское чудовище» стало главным чудовищем и его ночных кошмаров.
Владимир снова покосился на окно. Императорский див был здесь. Присматривал за строительством дворца.
Или не только за строительством, но и за наследником и будущим хозяином? Отец последнее время вел себя странно. Опасался каких-то заговоров, покушений. А среди придворных шептались, что император плачет ночами.
От этого становилось еще страшнее.
Но выпитое вино глушит страхи. Поэтому Владимир, потягиваясь, со старательно вплетенной в голос ленцой проговорил:
– Да у него этих японок… в личинах. На целый гарем хватит.
Аркадий, поднесший свой бокал к губам, натурально плюнул вином, они оба расхохотались в голос, как будто Владимир действительно сказал что-то смешное. Но Аркадий вдруг стал серьезным.
– Покажешь?"
"Если бы он тогда сказал «нет», может быть, все пошло бы по-другому, круг разомкнулся.
Теперешний Владимир, разменявший полвека, часто в ночных кошмарах кричит себе восемнадцатилетнему: «Нет! Не делай этого! Это ловушка!»
Но тогдашний малолетний пьяный балбес только усмехнулся, стараясь скрыть нахлынувший страх:
– Да запросто.
…Неужели он всегда боялся Аркадия? Его насмешек, его знаний? Иногда казалось, что этот человек смотрит тебе прямо в душу и видит насквозь, похлеще любого ясновидящего.
