Падая с проломившимся полом в ревущее внизу пламя, Лев Николаевич высвободил демонический облик, и на миг его сознание слилось с сознанием хозяина. Огромная сила разрывала его тело, казалось, оно не выдержит и разлетится на куски. И каждой своей частичкой он ощущал, как плавится серебро в стенах, ослабляя сдерживающие заклятия. Огню плевать на все колдовские ухищрения. Огонь очищает все.
Едва початую бутыль Вертемягин сунул извозчику в качестве чаевых. Водка придала решимости и куража, но сильно туманить разум не стоит: великое дело, что предстоит совершить колдуну в ближайшие часы, требовало полной концентрации.
На фоне грядущего деяния даже подчинение дикого черта первого класса выглядело как задача для первокурсника. К сожалению, в полной мере подготовить Владимира не удалось: упрямая скотина до сих пор артачилась и сопротивлялась. Но ничего – чтобы покорить тварь, Вертемягину хватит силы заклинания и собственной воли.
Из-за проклятого анархиста времени, чтобы полностью сломить волю черта, не осталось.
За убийство тюремного колдуна, да еще на службе, да еще отягощенное освобождением сильных демонов, которые наверняка сожрали кучу народа, Вертемягина точно отправят под суд, какими бы правильными ни были его действия. И даже самый хороший адвокат не убережет его от Шлиссельбурга. А туда Вертемягин совсем не собирался. Поэтому, готов Владимир или нет, обряд придется проводить прямо сейчас.
Вертемягин поднялся по лестнице, открыл дверь и позвал черта.
Тот выбрался из кабинета, придерживаясь за дверной косяк, добрел, отчаянно шатаясь, до середины гостиной и замер там. Затем медленно и осторожно, видимо, чтобы не упасть, начал опускаться на колени.
– Вот так-то лучше, – удовлетворенно хмыкнул колдун и от души врезал черту сапогом в живот, отчего тот скрючился, упал и ударился головой о пол. Колдун было занес ногу для еще одного удара, но передумал. Не стоит избивать тварь слишком сильно, а то подохнет во время обряда, высвобождая демонический облик, и все предыдущие усилия пойдут насмарку.
Но все же хорошо, что колдун аккурат накануне «примерно наказал» Владимира. По крайней мере, сейчас черт покорен, а его разум затуманен болью – уже неплохое подспорье.
Оставляя на полу грязные следы, Вертемягин прошел в кабинет, подошел к сейфу, открыл его и бережно достал оттуда свою главную ценность – толстую тетрадь в выцветшей обложке из кожи, подозрительно похожей на человеческую.
