Он ни разу не наказал Льва Николаевича, даже когда тот был несознательным, только что выбравшимся из Пустоши дикарем. А лишь объяснял, подробно и с примерами. Поэтому Лев Николаевич быстро понял, насколько правильны и справедливы идеи колдуна. Свобода, равенство и братство! И никаких палачей и жандармов!
При взгляде на замученного дива в горле Льва Николаевича заклокотало, и он едва сдержал рычание. Но выдавать себя нельзя: как бы сильно ни был ранен див, лежащий на полу, он может услышать и очнуться. И немедленно сожрать неосторожного кота.
«Ничего. Скоро я освобожу тебя. Но сначала – своего колдуна», – мысленно пообещал Лев Николаевич и потихоньку перебрался к соседнему окну.
Колдун оказался в комнате. Он сидел в кресле, облаченный в домашний халат, и читал газету. Волосы его были мокры и зализаны назад – похоже, он только что принимал ванну, которую наверняка заставил наполнить своего дива, до того как наказал! Эх, как же хотелось прямо сейчас вцепиться в эту мерзкую рожу, да так, чтобы в последний миг своей жизни буржуйский прихвостень успел осознать, что единственный, кто может его спасти, лежит по соседству без сознания.
Но рано, пока еще рано. Нужно дождаться молодого следователя Антона и подслушать, что в Управлении собираются делать с анархистом Дивногорским.
Кот затаился.
После ванны стало получше. И телу, и душе. Статейка про ограбление уже украсила передовицу утренней газеты. Журналисты не забыли упомянуть имя следователя, героически задержавшего преступника, и это тоже повышало настроение.
Все же Вертемягин арестовал не простого доходягу, а опасного грабителя и анархиста!
Хотя сам бой вспоминать не хотелось. Понятно, что в проигрыше бывшему однокашнику целиком и полностью виноват подлюга Владимир, вовремя не явившийся на подмогу. За что и получил сполна, а то и с горкой. Но если отвлечься от обидных воспоминаний, звоночек-то тревожный. Выходит, гаденыш-черт лишь притворялся, что смирился и стал послушным. И при первой же возможности подставил хозяина под удар.
Повезло еще, что в последний момент таки примчался. Но тут все понятно: высший приоритет не позволил поганцу попросту стоять и глазеть, как преступник убивает государственного служащего. И только это и спасло Вертемягину жизнь.
Колдун скривился и отложил газету. Неприятные воспоминания все же нахлынули, и очень захотелось выпить, но в доме, как назло, ничего не было. И отправить в магазин черта не получится, оклемается он в лучшем случае только к вечеру.
