…Еще в Академии Борю Вертемягина нередко ругали и преподаватели, и наставники за то, что вода его оружия не держится в нескольких сантиметрах от рук, как положено, а, слегка закручиваясь, попадает на кисти и даже запястья. Но он только отмахивался, считая это незначительной мелочью. Прежде проблем не возникало, колдун просто привык носить с собой салфетки.
Но Дивногорский, видать, запомнил типичную ошибку однокашника. А слабенький электрический разряд прежде добродушного непротивленца злу с годами превратился в серьезное оружие.
Перекрыв поток силы, Вертемягин немедленно выставил щит. Боль в сведенных судорогой ногах ослабла, и колдун рухнул на колени прямо в образовавшуюся лужу.
И усмехнулся, подняв голову. Дивногорский, судя по растерянности на его лице, не знал, что ему делать дальше. Да, один раз он смог удачно применить оружие, но щит ему ни за что не пробить. И анархист отлично это понимал.
Эх, даже жаль, что нет с собой револьвера. Как и любой уважающий себя колдун, Вертемягин хранил оружие в сейфе в кабинете и никогда не брал с собой.
Где же этот тупой черт? Уже давно должен был примчаться на подмогу, как только ощутил, что хозяин применяет силу.
С трудом поднявшись, Вертемягин проговорил:"
"– Сдавайтесь, Дивногорский, вам не сбежать. И щит мой не пробить. Номер с вашим оружием больше не пройдет.
– Так второй раз делать одно и то же совсем не интересно. – На лице анархиста снова появился дьявольский безумный оскал, а с пальцев сорвались голубые разряды.
Рук он не поднял.
Молнии ударили в землю. Точнее, в огромную лужу, в которой продолжал стоять Вертемягин. В этот раз колдун успел закричать, но звук застыл в горле, ноги опять подкосились. Теперь понятно, зачем эта сволочь подпрыгивала во время прошлой атаки.
И тогда Вертемягин, не пытаясь больше ни встать, ни поднять рук, отпустил щит и ударил струями воды туда, где, ухмыляясь, стоял на сухой брусчатке его противник.
Прямо под ноги.
Молнии мгновенно исчезли. Вертемягин повалился на бок. Раздался всплеск, лицо залила грязная вода. Из тела будто вынули все кости, а только что сведенные болью мышцы полностью перестали слушаться. Поток силы, а с ней и воды, ослаб.
Но где же черт? Где этот проклятый ублюдок?
Хлопнула дверца машины, и раздался противный скрипучий хохот. Вертемягин, постанывая, немного приподнял и повернул в его сторону голову.
