– Что видишь? – не выдержал пилот.
– Ничего, – лаконично отозвался Астахов. – Надо спуститься туда.
Иван Злотник покосился на командира.
Задирко молчал. За успех спасательной операции отвечал он, и принимать решение было трудно.
– Спускайся. Но чуть что…
– Понял, командир.
Серебристая фигурка, опиравшаяся на реденький хвост плазменного огня, окунулась в провал."
"В объёме передачи мелькнули каменные рёбра, углы, выпуклости, выхваченные из тьмы лучом фонаря. Блеснули какие-то искристые стены, словно обсыпанные жемчугом, и странные конструкции, напоминающие фермы.
Луч ушёл вниз, его пятно пробежало по кавернам провала где-то на глубине сотни метров, отражаясь от необычных изломов правильной геометрической формы. Затем всю картинку передачи заштриховала сетка помех: бортинженер опустился глубже, и связь с ним прервалась.
– Не нравится мне эта дырка, – проворчал пилот.
– Мне тоже, – согласился Задирко. – Но выбираем условия испытаний не мы.
– А кто?
– Кто-то выше нас.
– Козловский?
– Над Козловским тоже есть регулировщики.
– Ты имеешь в виду премьера? Или президента?
– Я имею в виду тех, кто рулит всем космосом.
Пилот с любопытством посмотрел на командира.
– Так то ж Господь Бог.
– Бога нет. А те, кто рулит, есть.
– Не понимаю, о ком ты.
– Я тоже в своё время не понимал, да нашлись люди, дали почитать кое-какую литературу.
– Дашь мне?
– Дам. – Задирко глянул на часы, позвал Астахова: – Миха, как слышишь?
Ответом ему был шорох динамиков. Бортинженер либо не слышал его, либо они не слышали ответа бортинженера.
Слои лунных пород вполне могли гасить радиоволны передатчика.
– Спустимся пониже?
– Как скажешь. Наша птичка работает превосходно, можно рискнуть.
– Тогда падаем на полкилометра, повисим над дырой и посмотрим, что там происходит.
Корабль послушно пошёл вниз, со стороны и вправду напоминая большую белоснежную птицу с хищными обводами. На панелях индикации слева от пилота и справа от командира перемигнулись огни. В рубке царила шелестящая тишина, поэтому голос бортового компьютера, которого космонавты называли Маэстро, прозвучал неожиданно громко:
– Нештатный расход топлива манёвра.
Рекомендую перейти на главный осевой ресурс.
– Поднимем пыль внизу, – сказал Злотник, – ничего не увидим.
– Прошу уточнить задачу.
– Поддерживать заданную высоту в режиме малых тангенциальных ускорений.
– Принял.
«Русь» остановилась на высоте пятисот метров над бугристой поверхностью «морского» дна.
