Роман сосредоточился на вычисленном мединституте (похоже, сведения Афони действительно не точны, раз речь идёт не о больнице) и легко нашёл в пространстве колючую ниточку злобного замысла.
Его не ждали.
Ниточка намерения привела его эфирное тело сначала в клинический отдел врождённых и наследственных заболеваний (он прочитал название по мысленно-звуковому обмену в коллективе; оказывается, можно делать и такое), а потом к исполнителю замысла, который оказался, первое: врачом-психоневрологом, завотделом, второе: женщиной.
Русская, вспомнилось резюме Афанасия, муж погиб в Дагестане. Она или не она?
Последним мысленно-волевым усилием он проник в сознание психоневролога и в течение нескольких секунд получил ответы на все свои вопросы.
Кто-то посмотрел на него изнутри пси-струи, контролирующей сознание женщины-врача, с удивлением и угрозой.
Роман отключил все свои «рецепторы», оборвал мысленную связь и лёгкой пушинкой вознёсся в космос. Метнувшаяся за ним колючая «клешня» потеряла его в сиянии солнца.
Лица коснулось что-то влажное и мягкое.
Он открыл глаза.
Юна с испугом смотрела на него, держа в руке салфетку.
– Ты был как каменный, не отвечал!
– Всё в порядке. – Роман слабо улыбнулся, отвёл её руку с салфеткой. – Не надо, я умоюсь.
Он с наслаждением смыл пот с лица и шеи, вышел из душевой, вытираясь на ходу.
– Я не нашла у тебя пива, – заявила Юна.
– Не пью.
– Я тоже. А вино или что-нибудь покрепче, коньяк, например?
– Алкоголь не ласкает рот. Хотя есть исключения.
– Какие?
– Ликёры.
Позволяю себе изредка вишнёвый или айриш. Но гораздо больше люблю морсы из клюквы и брусники.
– Ты ходячая реклама безалкогольного образа жизни.
– Если тебе не нравится, начну пить.
Юна фыркнула.
– Пьяным я тебя ни разу не видела, интересно будет посмотреть. Идём, кормить буду.
– Подожди. – Он взялся за телефон. – Позвонить надо.
Афанасий отозвался мгновенно:
– Слушаю, Рома!
– Это не больница.
– Не может быть! Я сам лично…
– Не перебивай. Это Московский институт педиатрии и детской хирургии, Талдомская улица, дом два.
Врач-психоневролог Лисина, заведующая отделом врождённых и наследственных синдромов. Она закодирована. Уже полгода таскает в институт взрывчатку – по пятьдесят граммов, чтобы не заметили. Сколько собрала – не знаю, много. Когда поступит команда на подрыв – тоже не знаю. Но её стерегут в ментале, следят. Могу попробовать нейтрализовать программу, хотя боюсь, что запаникуют её контролёры.
– Понял, не надо, теперь мы сами.
