Нервная система быстро приспособилась к вхождению в процесс о з а р е н и я, который представлял собой, по сути, прорыв к своей ядерной информационной базе и к вселенской базе данных[7], человеческие эгрегоры весьма специфического «запаха» – б о л ь н о г о – проявлялись призрачными облаками, стоило только представить больницу, и на сканирование «Целителя» Роман потратил всего четверть часа.
Ничего не обнаружил. Подключил себя к городскому нейрохирургическому центру на Волгоградском проспекте.
Здесь спектр аур отличался от аур больных другого «профиля».
Лечились в центре люди с поражениями головного мозга, и отстраиваться от «вибрирующих странностями» психосфер было трудно. Тем не менее Роман справился с задачей, снова не обнаружил злобных потоков внимания к центру, переключился на просвечивание больницы Склифосовского.
Через полтора часа он закончил работу со списком, стал под душ, чувствуя опустошение и отвращение ко всему на свете. Неприятно было признавать самому себе, что он оказался несостоятельным, и уже начинало казаться, что он упустил из виду какую-то важную деталь, отнёсся к работе без должного тщания.
Вода смыла «грязную» энергетику.
Он тщательно вытерся махровым полотенцем, взялся за морс.
Звонить Афанасию не хотелось. Но силы нашлись, и он набрал номер полковника.
– А я хотел звонить тебе, – обрадовался Вьюгин. – Нашёл?!
– Нет.
– Никого?!
Роман промолчал.
– Вот чёрт! – огорчился Афанасий. – Не может быть! Сведения проверены, сегодня где-то может рвануть.
Посмотри ещё раз, пожалуйста, потщательнее. Дело не в том, что у нас полетят погоны и головы. Если шахидка сделает своё чёрное дело, погибнут сотни людей!
– Я не гарантирую…
– Ну, будь другом! Кроме тебя, никто этого не сделает!
Усилием воли Роман утихомирил поднявшееся в душе раздражение.
– Хорошо, пощупаю.
– Век буду благодарен! – обрадовался Вьюгин. – Может, чего надо? Лично привезу.
– Ничего, жди.
Роман снова уселся в кресло, собираясь повторить сканирование уже проверенных медцентров, и в это время кто-то позвонил в дверь.
Сердце ухнуло вниз, но не от испуга: тот, кто звонил, был хорошо знаком.
Он вскочил, распахнул дверь.
На лестничной площадке стояла Юна в курточке, с большой белой сумкой в руке.
По-видимому, у него изменилось лицо, потому что глаза девушки стали огромными, вопрошающими, неуверенными и тревожными.
– Я вернулась, – проговорила она почти беззвучно. – Не могу без тебя! Если скажешь уезжай – уеду.
