Я покосился на Полли, та нахмурилась и снова схватила меня за руку.
Я совершенно не успел заметить, когда и как вокруг сменился пейзаж. Только что нас провожали неодобрительными взглядами глазастые деревья, а вот мы уже шагаем по упругой молодой траве, вокруг возвышаются не мерзкие коряги, а стройные березы и трепещущие осины, над головой ярко светит солнце. Мы вышли на полянку, где под ветвями столетнего дуба стоял изящный столик, накрытый белой скатертью, и три стула с резными спинками. Франт опустился на один из них и приглашающим жестом махнул нам на оставшиеся два.
— Чай, кофе, эль, самогон? — поинтересовался он, когда мы тоже сели.
— Нам нужен Проводник.
Парень взмахнул рукой, и на столе возник чайный сервиз нежно-голубого цвета. Чайник сам собой взмыл в воздух, разливая ароматную жидкость. В воздухе приятно запахло жасмином. Полли подозрительно принюхалась к своей чашке, прежде чем глотнуть, а затем просияла и вцепилась в нее обеими руками. Появившееся следом блюдо с эклерами зажгло в ее глазах звездочки, и я понял, что моя демоническая поддержка временно выведена из строя.
Франт не спешил отвечать на мой вопрос, а я не торопил его. Он медленно пригубил чай, одарил Полли насмешливым взглядом и только потом наконец произнес:
— И зачем он вам?
— Поговорить.
— О чем же?
— А почему я должен тебе это рассказывать? — Я тоже отхлебнул немного из своей чашки, с удивлением отметив, что это был точь-в-точь вкус того чая, который мне в далеком детстве заваривала мама, когда я болел.
— Хотя бы потому, что ты его нашел, юный безвременно почивший принц. Любопытно только, что я упорно не припоминаю твою спутницу, со мной такое впервые.
Я не смог сдержать удивление. Сгорбленный старик в лохмотьях и с бородой до пола никак не увязывался в моем сознании с сидящим напротив моложавым щеголем.
— Ну-ну, Риктимиан, не стоит строить такую забавную рожицу. Неужели ты на самом деле полагаешь, что правая рука Клагула, фактически исполняющая обязанности правителя загробного мира, — это немощный старикашка, наполовину лишившийся рассудка? Мне на руку этот образ, только и всего.
Он внушает опасения и избавляет меня от лишних вопросов. Так с чем же ты пожаловал? Сразу предупреждаю, вернуть тебя в мир живых не могу. Да и не хочу, раз уж на то пошло…
Он гадко усмехнулся, чем-то напомнив мне греморского придворного шута. Тот тоже любил подобные гримасы и яркие костюмы.
— И не собирался, — отозвался я. — Спрашивать надо с хозяина, а не со слуги.
