Ему один Клагул указ, а в свои планы он меня не посвящает.
— Тим, я читал, — вмешался Локли, — что Проводник всегда является частью той реальности, в которой пребывает. Он же сам — неотделимая часть загробного мира. Так что, возможно, если вы с Полли представите реальность, где есть Проводник, то вы в ней и окажетесь…
— Мы с Полли? — переспросил я непонимающе. — А вы?
Они переглянулись и одновременно посмотрели на меня как на малого неразумного ребенка.
— Мы мертвы, Тим… — начал Локсли.
— Tərein, я тоже, — согласился я, перебивая.
— Нет, послушай, — голос друга прозвучал на редкость настойчиво. — У тебя есть шанс отсюда выбраться. У нас — нет.
— Но…
— Даже не думайте, Dan’elle, — на этот раз меня заткнул Аарон. — Во-первых, мы с Локсли не можем бесконечно перемещаться по загробному миру. Мы привязаны каждый к своей реальности и можем покидать ее только на короткий срок. Иначе исчезнем. Окончательно. Да и Клагула еще надо будет убедить отпустить хотя бы вас, всем вместе нам отсюда точно не вырваться.
А во-вторых, мы этого и не хотим. Думайте об этом как о том, что нам сейчас дан шанс проститься. Шанс, которого не выпало в жизни.
Я невольно сглотнул и стиснул кулаки. В памяти всплыло ухмыляющееся лицо убийцы Аарона.
— И вам надо торопиться, — добавил Локсли. — Как ты сам сказал, ты тоже умер. Но пока что ты еще не привязан к своей реальности. Если это произойдет, то никто уже тебя не вытащит…
Дальше слов как-то не находилось. Мы вышли из домика. Я крепко обнял обоих и взял Полли за руку.
Аарон улыбнулся.
Локсли поднял ладонь в прощальном жесте.
А потом все заволокла чернота.
Мы очутились в странном месте. Я бы даже сказал, очень странном. Если бы нужно было описать его одним словом, я бы, пожалуй, назвал это болотом. По крайней мере, запах стоял именно такой. Болотный. Запах тины, стоячей воды и прелости.
У наших ног вилось некое подобие тропинки, покрытой чахлой желтоватой травой. Справа и слева из черных маслянистых луж торчали корявые то ли деревья, то ли кустарники высотой в полтора моих роста.
Я затруднялся определить их цвет, поскольку он переливался от грязно-бурого до лягушачье-зеленого, а вместо листьев на ветках колыхались глаза. Да-да, глаза. Некоторые из них торчали из стволов и усиленно моргали, взирая на нас. Под этими взглядами было, мягко говоря, неуютно. Полли прижалась ко мне всем телом, да и я сам невольно сильнее стиснул ее руку."
"— Кто же захочет провести вечность в таком месте, — прошептала девчонка.
