Центральную площадь мы узнали сразу по фонтану справа и виселице слева. Из стороны в сторону медленно прогуливались два хлипких стражника. Судя по виду, спасти они могли разве что от агрессивной банды комаров, от обычной трактирной потасовки им стоило бы бежать куда подальше, а большие дяди без них разберутся с меньшими травмами.
Нам подсказали не самую позорную таверну, где мы со спокойной душой передали лошадей конюху и, войдя в помещение, наконец-то почувствовали запах готовящейся еды. От сухого дорожного пайка, даже от мыслей о нем, уже было тошно.
Пристроившись за свободным столом в дальнем углу, мы попросили разносчицу притащить чего-нибудь съедобного, горячего и побыстрее на четверых. Со скучающим видом я облокотилась на подоконник и принялась разглядывать, как по ту сторону мутного, заляпанного стекла портится погода. Ветер гнул деревья, последний участочек голубого неба скрылся за тучами, сверкнуло, громыхнуло — и огромными, больше похожими на град каплями, на землю хлынул самый настоящий ливень.
— Вовремя мы, — хмыкнул Ли, потирая ладошки в предвкушении ужина.
Поллиэ, казалось, ужина не дождется: девочка откровенно клевала носом и, будучи уже не в силах сопротивляться, просто припала к плечу оборотня, смешно примяв щеку.
Когда перед нами возникли четыре дымящихся глиняных горшочка, я первым делом сунула нос под крышку, с восторгом обнаружила там картошку с мясом, а потом только поинтересовалась у разносчицы, есть ли у них место на постоялом дворе. Нас заверили, что есть, и пока еда остывала, мы выбили себе одну комнату, рассчитались за ночлег и отправили Ли укладывать демоницу.
Переполненный трагизмом разноцветный взгляд был брошен на картошку, но, с надрывом сообщив, что, «если не вернусь — ищите мое скончавшееся от голода тело под дверью комнаты, на коврике», оборотень подхватил Полли на руки и удалился.
Спустя пару ударов сердца лохматая башка снова появилась в дверном проеме, выпалила «и вообще я еще слишком молод, чтобы возиться с детьми!» и исчезла вновь.
Когда перед полуэльфом в ряд выстроились три кружки с элем, тот плотоядно потер руки и жадно припал к первой. Осушив ту наполовину, он посмотрел на меня просветленным взором и сообщил:
— Еда съедобная, удивительно!
— А эль?
— А эль, он и есть эль, мне какая разница, — отмахнулся тот и залпом опрокинул в себя остатки. — Еще три! — крикнул он трактирщику. — Ух, хорошо! Жалко, что ты, некромантка, не пьешь.
— Я буйная и унылая, когда выпью, — честно призналась я.
