— Какой еще хвост? — невнятно поинтересовался темный, не отрываясь от бутерброда.
— А тот, в который ты скоро лохмы свои зачесывать будешь, — не растерялся полуэльф.
Саэл тряхнул головой, отбрасывая назад черные пряди. Некогда короткая стрижка после шатания по трактам без доступа к цирюльнику превратилась в лохматое воронье гнездо, совершенно не подходящее к общему благообразному выражению лица.
— Почему ты не улетишь? — поинтересовался он вдруг.
Полуоборотень повел плечами, словно примеряясь к своему человеческому обличию и раздумывая, а не сменить ли его на какое-то другое.
— Ну… — задумчиво протянул он. — Может, потому что такой недотепа, как ты, без меня тут с голоду сдохнет, а может, из-за этих дружелюбных товарищей. — Он кивнул на стражников с арбалетами, бдящих на вышке.
В этот момент, словно подслушав их разговор, чья-то душа не выдержала. С криком «Я хочу быть свободным!» один из людей неожиданно ловко вскарабкался по вышке и перемахнул через стену. Если бы он не заорал, возможно, и был бы шанс.
А так отвлекшиеся на мгновение от еды рабы лишь проследили, как с вышки сорвалась серебристая магическая сеть, и через некоторое время незадачливого беглеца вернули в загон, предварительно слегка побив, больше для острастки.
— Магия, — задумчиво произнес Саэл. — В первую очередь они бьют магией.
Гил понятливо усмехнулся, а спустя удар сердца на его месте уже восседал крупный беркут, косящий на темного ярко-голубым глазом.
— Из тебя даже птица вышла неправильная.
— Эльф рассмеялся, глядя, как беркут оскорбленно повернул голову набок, став похожим на озадаченного голубя.
Из всех знакомых Саэла только полуэльфу удалось добиться от строгого темного столь панибратского, на его взгляд, «тыканья», так как «вы» в свой адрес Гил считал чуть ли не оскорблением.
— Я найду Тима. А потом мы отыщем тебя, и не смей тут окочуриться за это время, старый хрыч, — проворчал беркут и, громко хлопнув крыльями, взмыл в воздух.
На вышке не сразу сообразили, что происходит.
Особенно когда пущенная магом ловчая сеть рассыпалась безвредной серебристой пылью, как и последовавшее за ней оглушающее заклинание.
Запоздало засвистели стрелы. Стража была обязана если не поймать беглеца, так убить, чтобы не плодить по Варсаку беглых рабов, но птица все ускорялась, а обстрел ее лишь подстегнул. Маг не выдержал и, выругавшись сквозь зубы, широко распахнул руки, с которых сорвалась черно-красная змейка, стремительно нагнавшая беркута.
