"
"Она попробовала, поморщилась и добавила в чай еще одну ложку сахару, по наблюдению Алевтина Петровны – четвертую.
– Только не напоминайте мне про филармонию! – продолжала Федра. – Туда устроиться нетрудно, то есть, конечно, там своя особая каста, но вы понимаете, мы, артисты, всегда найдем общий язык. Но публика такая капризная, с ними мороки не оберешься…
«А по-моему, публика в филармонии очень приличная, – размышляла Алевтина Петровна, прихлебывая чай, – попроситься, что ли, программки продавать или билеты проверять.
Там концерты каждый вечер разные, не надоест. Не то что тут – каждый день перед глазами арабы со своими лошадьми да голая девица в бассейне… Но с другой стороны – все-таки публика, перепутают места, пойдет спор из-за билетов, опять же дети ходят…»
Она откусила бутерброд с полукопченой колбасой и жевала медленно, чтобы хватило подольше. Полукопченая гораздо выгоднее – если резать тоненько-тоненько острым ножом, то полпалочки хватает на неделю. Федра же намазала огромный кусок батона неприлично толстым слоем паштета из гусиной печенки и сразу отправила в рот половину.
– Звали меня в Музкомедию администратором, – невнятно заговорила она.
Алевтина хотела отпустить ехидное замечание, насчет того, что почему бы Федре не устроиться в театр сразу директором, но решила не связываться: все знали, что Федра врет. Кому она нужна в своей Музкомедии? Максимум билетершей возьмут. Федра жила с семьей сына в большой пятикомнатной квартире и работала в Эрмитаже вовсе не потому, что не могла прожить на пенсию, просто ей не хотелось сидеть с правнуком.
Сейчас Федра, которую некому было остановить, сыто икнула и пустилась в воспоминания о том славном времени, когда и голос еще не сел, и фигура не расплылась, и шикарные мужчины не перевелись. Алевтине Петровне все это надоело, и она поднялась с места.
– Куда же вы, Алевтина Петровна? Вот, съешьте конфетку! – Федра протягивала ей коробку грильяжа.
Алевтина Петровна обожала шоколадные конфеты, но грильяж не могла есть по причине… По причине старых протезов.
Федре-то на это было наплевать, у нее-то с протезами все было в порядке. Но Алевтина Петровна сочла себя оскорбленной, сухо поблагодарила и отправилась за авансом.
Минут сорок они простояли в очереди, но за деньгами и постоять не грех. Деньги были небольшие, но настроение у Алевтина Петровны все равно улучшилось – если отложить сейчас кое-что, то с пенсии можно будет подумать о новых ботинках.
