Тудыев, толстый одутловатый мужик лет пятидесяти, на правах старшего вытащил из кармана купюру и протянул ее своему маленькому кривоногому напарнику:
– Ну, Павлуша, одна нога здесь, другая в стекляшке. Возьмешь там нашу любимую.
– Закуси не надо? – на всякий случай осведомился Павлуша.
– Мы что с тобой – жрать сюда пришли? – назидательно пробасил Тудыев. – Мы, Павлуша, с тобой на работе!
Павлуша изготовился было к бегу на среднюю дистанцию, как вдруг из соседней подворотни послышался негромкий, но отчетливый окрик:
– Дяденьки! Выпить хотите?
Кривоногий Павлуша споткнулся, а Тудыев крякнул от такого бессмысленного вопроса:
– Как же не хотеть, девонька? А чё те надо-то?
Надежда, а это была именно она, выглянула из подворотни и помахала поллитровкой.
Павлуша двинулся к ней как загипнотизированный. Более медлительный и задумчивый Тудыев не тронулся с места, но глядел на поллитровку с закономерным оживлением.
– Дяденьки, мне бы дырку в стене пробить… Так ведь у вас машина не фурычит?
– Да ты не боись, девонька.
– Тудыев тоже двинулся к манящей цели. – Это она для начальства не фурычит, чтобы нас в покое оставили, а для хорошего дела мы ее живенько заведем… У ней же только шпиндель хряснуть по загогулине, и враз зафурычит!
Павлуша тянул уже руку за бутылкой, но Надежда, женщина сообразительная и дальновидная, убрала бутылку за спину и сказала:
– Не, дяденьки, вы сперва дырку пробейте, а потом уж я вам бутылку… А то еще обманете.
– Не, девонька, ты не боись, мы завсегда делаем, коли обещали, – пробубнил Тудыев, огорчившийся тому, какие расчетливые и меркантильные стали женщины.
Надежда твердо стояла на своем, требуя работу до оплаты, и повела работяг показывать фронт работ. Увидев стенку, которую нужно продолбить, Павлуша расхохотался:
– Ох, Михалыч! – ткнул он в бок Тудыева. – Это ведь Махмуд из РСУ вчерась заделывал! Вот он удивится-то, когда увидит, что тута опять дырка!
Тудыев тоже развеселился, и предполагаемая работа приобрела в глазах исполнителей дополнительную привлекательность.
Неожиданно Павлушу одолела жадность, и он, зыркнув на Надежду, потыкал пальцем в стенку, покачал головой, поцокал языком и, повернувшись к Тудыеву, сказал:
– Глянь-ка, Михалыч, тут никак бетон не простой, а закаленный.
Тудыев, мгновенно уловив тонкую мысль своего приятеля, тоже ткнул в стенку толстым волосатым пальцем с обломанным ногтем, помрачнел и буркнул:
– Точно, закаленный бетон. Прям почти что твой огнеупор.
