Конверт был заклеен, невозможно было определить на ощупь, что в нем находится.
– Вася! Васенька! Почему ты не идешь? – донесся слабеющий голос старика.
Василий машинально сунул конверт в карман и, движимый трудно определимым чувством, вернулся на кухню. Дядя полулежал в кресле, руки его безвольно свисали с подлокотников, лицо стало совершенно серым, а губы приобрели странный синеватый оттенок. Такими же были губы матери перед самой смертью.
«Ты легко отделаешься, – подумал племянник, – всего каких-нибудь полчаса.
Это легкая смерть. Мать умирала три месяца».
– Где… – еле слышно прошептал старик, – где… лекарство?
– Я его не нашел, – ответил Василий спокойно, глядя ему прямо в глаза.
– За что? – проговорил Антон Филаретович с ужасом. – За что? – Взгляд его остекленел, челюсть отвисла, по телу пробежала чуть заметная судорога, и старый коллекционер умер, не получив ответа на свой последний вопрос.
Василий отшатнулся, будто его ударили. Он едва не заплакал и с трудом заставил себя отвести глаза от мертвого дядиного лица.
В следующую секунду им овладела нездоровая суетливая деловитость. Оглядевшись вокруг, он под воздействием неожиданного импульса схватил японскую чашку, завернул ее в шелковый платок и спрятал в карман. Собрался было стереть отпечатки пальцев, но тут же охладел к этой идее – он часто бывал у дяди дома и почему бы здесь не быть его отпечаткам, скорее их отсутствие может показаться подозрительным.
Разумнее всего было бы сейчас вызвать «неотложку» и дождаться ее, но он не мог действовать разумно, ему страшно было оставаться возле трупа, да и не смог бы правильно себя вести с врачом, слишком был взвинчен…
Он пометался еще по квартире и, наконец, увидев на гвозде возле двери связку ключей, решил уйти – не был здесь сегодня, ничего не знает, совершенно ни при чем.
Выскользнул из квартиры, запер дверь на три замка. К счастью, никого не встретил на лестнице, чуть не бегом добрался до Фонтанки и, оглядевшись по сторонам, бросил ключи с моста в темную маслянистую воду.
* * *– Сеня, волоки еще пива! – крикнул через плечо Муса, и, развернувшись к компании, закончил байку: – Нет, блин, это мы вас приветствуем на борту нашего самолета!
Рыжеволосая дебелая Оксана захохотала громким вульгарным смехом, нарочно тряся белыми пышными телесами. Она бесстыдно развалилась на деревянной скамье, переводя развратные зеленые глаза с одного мужчины на другого.
