– Придет полиция…"
"– Не закричишь, потому что тебе стыдно. Ишь, как покраснела, когда тетка замечание сделала! И прикрывала меня всячески, чтобы никто не заметил. Ах, начнут выговаривать, а может, еще и охранник схватит, через все залы протащит! Ах, публика увидит! Ты потому за мной и таскаешься, что уйти не можешь.
– Ты номерок забрал! И деньги!
– Вот, а без куртки тебе стыдно по улице идти, все будут пальцем показывать: вот ненормальная, зимой без пальто!
Лена молчала, потому что он очень верно описал ее состояние.
– А тебе никогда не бывает стыдно? – наконец спросила она, уже зная ответ.
– Никогда! Мне наплевать на них на всех! Могу что хочешь сделать, даже штаны при всех снять!
– Вот как? Ну, и чего ты этим добился? – устало сказала Лена. – Рано или поздно нас заметят и выгонят. И как ты верно заметил, ничего такого не сделают. Тоже мне, свободная личность! Делаешь что хочешь! А что ты хочешь-то? Резинку на стулья прилеплять, чтобы людям одежду портить? Предел желаний! Это, извини меня, на уровне детского сада…
Она сразу поняла, что сумела задеть его за живое.
Он больно стиснул ее руку, но Лене уже не было страшно. Она поглядела в его светлые, сейчас очень злобные глаза и четко произнесла:
– Ты – мелкий пакостник. Ни на что серьезное ты не способен!
– А вот это мы сейчас посмотрим, – задумчиво проговорил он и вытащил нож.
Ножичек был маленький, перочинный, так что Лена не удивилась, как ему удалось пронести нож через охрану. Сначала Лена испугалась, что он сейчас ее зарежет, но вскоре поняла, что у него совершенно другие планы.
Он пошел вдоль стены, разглядывая картины, одновременно следя, чтобы его не было видно от входа.
– Что ты собираешься делать? – Лена схватила его за руку с ножом. – Разрезать картины? Не нужно, это же варварство!
– Отстань! – Он оттолкнул ее, глаза были совершенно бешеными, и она поняла, что если будет настаивать, он может ранить ее.
– Они на сигнализации, – упавшим голосом пробормотала Лена.
– Проверим… – прошептал он, остановившись возле двух картин.
– Клод Жибер, – прочитал он вслух, – «Продажа невольницы», а это – «Бассейн в гареме»? Натурально как художник нарисовал, как будто сам в том гареме евнухом работал…
Лена хотела бежать отсюда, куда глаза глядят, чтобы не быть свидетелем того, как этот псих изрежет картину, но, осторожно выглянув из-за статуи, заметила, что музейная тетка уже вернулась из зала Ван Гога и сидит на стуле у лестницы. Выйти незамеченной было никак нельзя.
