Полный широколицый мужчина средних лет, представлявший на аукционе Равиля Каримова, сидел на краю стула, переводя взгляд с аукционера на участников торгов, и не говорил пока своего слова.
Ангелов удовлетворенно кивнул «боксеру» и нараспев произнес:
– Четыреста тридцать тысяч, благодарю вас! Четыреста тридцать тысяч… раз, четыреста тридцать тысяч… два…
Фиолетов, которому редко приходилось бывать на аукционах, наблюдал за лицами участников, за их поведением. «Боксер» постоянно подзывал официанток, то щипал их, то шлепал пониже спины, пил уже третий бокал виски, переговаривался в полный голос со своим соседом.
Муса был мрачен и напряжен, поглядывал на остальных присутствующих зло и подозрительно. Представитель Каримова очень внимательно следил за каждым из своих конкурентов, за жестами аукционера. Кажется, только он действительно разбирался в технике и психологии аукциона.
– Четыреста тридцать тысяч… – Ангел поднял молоток, но Муса резко выбросил вверх сжатый кулак.
– Четыреста пятьдесят тысяч.
– Ангел поклонился и снова провозгласил: – Четыреста пятьдесят тысяч… раз!
Он явно получал удовольствие от исполнения своей роли, от напряжения присутствующих в зале людей, от запаха больших денег и большого азарта.
– Четыреста пятьдесят тысяч… два…
На этот раз «боксер» взмахнул рукой в каком-то неуловимом жесте, но Ангел понял его и радостно сообщил:
– Пятьсот тысяч, господа! Пятьсот тысяч… раз! Пятьсот тысяч… два! Пятьсот тысяч… три! – Молоток в руке Ангела поднялся для завершающего удара.
Гоша Фиолетов обмер: единственный настоящий покупатель, представитель Равиля Каримова, все еще молчал, и сейчас аукцион мог закончиться на том, что картина достанется Штабелю, который вовсе не собирался ее покупать. Неужели вся афера лопнет как мыльный пузырь?
Но в тот момент, когда молоток аукционера начал свое роковое движение к столу, широколицый приподнялся со своего стула и выбросил вверх руку.
– Шестьсот тысяч! – восторженно воскликнул Ангел.
– Шестьсот тысяч, господа!
Его радость прекрасно можно было понять: причитающиеся ему десять процентов за прошедшие с начала аукциона минуты выросли уже в полтора раза.
– Шестьсот тысяч… раз!
Ангел обвел зал внимательным взглядом.
– Шестьсот тысяч… два!
Никто не рисковал больше поднимать цену, участники торгов напряженно следили за аукционером.
– Шестьсот тысяч… три!
Молоток поднялся над столом, завис на мгновение и с громким стуком опустился.
