Так что давай-ка, девочка, поработай на меня. Нашли мы этого твоего профессора… из Эрмитажа. Фамилия его Фиолетов, Георгий Фиолетов, и не профессор он вовсе, а кандидат наук. Работает в отделе французской живописи. Ты вроде в прошлый раз говорила, что ему понравилась?
– Старалась, – усмехнулась Женя. – Остался доволен.
– Верю, – снова согласился Штабель. – Ты девочка способная, я только что в этом убедился. Организуем мы тебе с ним встречу будто бы случайно, а там уж сама смотри по обстоятельствам.
– В постель его уложить?
– Не без этого, – согласился Штабель.
– Может, и выболтает тебе кое-что важное.
«Сам говорит, что я слишком хороша под мужиков укладываться, а сам именно это мне и предлагает, – думала Женя. – Какая разница, что этот Гоша из Эрмитажа не бандит, а искусствовед? В постели все одинаковые».
Однако вслух она ничего не сказала, и даже отвернулась, чтобы Штабель не смог ничего прочитать по ее глазам.
* * *Таксисты от аэропорта ломят несусветную цену, нечего было и думать ехать на машине.
Пришлось трястись в маршрутке, а после в метро.
Всю дорогу Надежду Николаевну распирала гордость за содеянное, хотя, по правде сказать, гордиться было нечем. Однако она сумела спасти от вывоза за рубеж народное достояние, слабо возражала себе Надежда. Пусть копия спокойно летит в Париж, а подлинник вернется в Эрмитаж.
Дома никого не было – понедельник, Сан Саныч сегодня работает с утра до позднего вечера – читает вечерние лекции пользователям персональных компьютеров. Кот Бейсик страшно обрадовался, что Надежда вернулась пораньше – можно было попытаться уговорить ее на внеочередное кормление.
Пока же он тщательно потерся о Ленины черные брюки и с большим интересом принялся обследовать пакет с картиной.
– Бейсик, сейчас же отойди, это же картина из Эрмитажа, народное достояние! А ты хочешь об нее когти поточить! – возмутилась Надежда.
Бейсик отскочил в сторону, выгнул спину и дал понять, что он совершенно не собирался трогать какую-то картину, тем более что она противно пахнет свежей краской.
Надежда отнесла холст в комнату, развернула и благоговейно уставилась на гусей.
– Сколько трудов! А гуси-то, как живые… И репродуктор тоже… «Нас утро встречает прохладой…» – запела она и рассмеялась:
– Ты, Лена, небось уже и песни-то такой не помнишь. А советские гуси только под такие песни и паслись.
– Нечего ее рассматривать! – сердито сказала Лена. – Нужно скорее ее в Эрмитаж подбросить и забыть все как страшный сон.
