Чтобы выжить в противостоянии с врагом, нужно уметь просчитывать его шаги, предвидеть возможную опасность и умело противостоять ей. Вроде бы ничего еще не произошло – Малюков продолжал сидеть на стуле, но внутри Романцева зазвучал какой-то тревожный камертон, отзываясь на изменение в настроении задержанного. В какой-то момент Романцев осознал, что находится на краю гибели. Пачка папирос, что Малюков держал в руке, неожиданно блеснула лезвием, и Романцев инстинктивно отпрянул в сторону. Выброшенное лезвие со стуком ударилось в стену и отскочило в сторону.
"
"Подскочивший сержант с коротким замахом ударил Малюкова в шею прикладом автомата. И уже падающего, с силой поддел носком сапога, откинув в противоположный угол комнаты.
– Лежать! – заорал боец, направив на распластанного капитана автомат.
Диверсант и не думал подниматься, оперевшись спиной об угол комнаты, затравленно посматривал на Романцева, поднявшего пачку.
– «Герцеговину Флор», значит, куришь… как товарищ Сталин, – хмыкнул Романцев. – Ловко! А табачок-то у тебя с сюрпризом.
Это у вас в абвере такие пачки мастерят? – внимательно осмотрев пачку со всех сторон спросил Тимофей.
– Повезло тебе, старший лейтенант, считай, что второй раз родился.
Тимофей Романцев разодрал пачку, на стол бесхозно посыпались папиросы. В самое дно была вмонтирована небольшая трубка со сжатой пружиной. Достаточно лишь нажать на кнопку, как упругий механизм с силой выбрасывал клиновидное стальное жало. По длине оно было небольшим, но достаточным, если уж не убьет, так непременно выведет противника из строя.
Теперь понятно, откуда у него возникло чувство опасности. Тимофей понимал, что его спасло предвидение, неожиданно обострявшееся всякий раз при контакте с противником. Сам он еще не осознал, что повстречался с врагом, но память, уже получив оперативную информацию, успела ее обработать и подготовить его к опасности; включила в нужный момент отработанные до автоматизма рефлексы.
– Занятная штуковина, – положил в карман трубку Тимофей, – может, и мне еще пригодится.
– А теперь давай поговорим пообстоятельнее. Поднимайся… Садись. Нервы дрогнули, не выдержал, – посочувствовал Романцев. – А ведь я никому не звонил. Провел я тебя, что же ты так по-глупому попался?
– Ах вот оно что, «на пушку», значит, меня взял. А ты молодец, не ожидал… Поначалу ты мне простоватым показался, а ты вон что выкинул. Признаю, переиграл ты меня.
– Назови свою настоящую фамилию? Когда начал служить немцам и при каких обстоятельствах.
